Семья волшебников. Том 2 - Александр Валентинович Рудазов

людей не отличаются. И то сказать, почему бы демонам не иметь ХГЧ? Понятно, у ларитр и кэ-миало все по-другому, но фархерримов-то создали из хомо сапиенс, так что физиологически они во многом близки.

Суть Древнейшего, две полоски. Опять. Они же предохранялись.

— Я слишком фертильна, — вздохнула Лахджа.

Почему-то ей сразу же захотелось соленых огурцов и оливок. Вот только что ничего не знала — и ничего не хотелось. А теперь… психологическое что-то.

Лахджа взяла с кухни две банки, плюхнулась на диван с ноутбуком и принялась лопать, размышляя, что ей теперь делать. Со второго этажа спустился услышавший ее мысли муж и уселся в кресло, тоже напряженно размышляя.

Они ничего не говорили, потому что о чем тут говорить? Ситуация понятная и уже не новая.

А я говорила, барьерная лучше.

Я не буду надевать эти резинки. Чем плоха магия?

Вот этим.

— А, ладно, — закинула в рот оливку Лахджа. — Двое, трое — какая разница?

— Мам, ты о чем? — вошла в гостиную Астрид, пряча что-то за спиной.

— Да ни о чем. Хочешь огурчик?

— Давай, — тут же плюхнулась рядом дочь. — Мам, а вот если значок из двух кружочков — то это какая цифра?

— Восемь.

— Понятно. А если сверху палочка, а снизу закорючка?

— Пять, наверное… — задумалась Лахджа. — Принеси калькулятор, посмотрим. Друлион все равно ничего там не поймет.

Астрид недовольно достала из-за спины земной артефакт, и мама снова стала объяснять ей финские цифры. А когда объяснила — забрала.

— Но считать все равно будете сами, — сказала она.

— А зачем ты объясняла тогда?!

— Ну так, для общего развития.

— Ты злая, потому что в дракона превратиться не можешь, — постаралась уколоть побольнее Астрид.

— Нет, доча, просто вся моя любовь сейчас направлена на нового ребенка, — лучезарно улыбнулась мама. — И тебе ничего не достается.

— На Веронику? — покосилась на сестру Астрид. Та сидела посреди гостиной и сосредоточенно строила башенку.

— Нет, на нового нового. У тебя будет еще одна сестра или братик. Так что… включи мне дальнозеркало.

Обычно Лахджа делала это сама, не вставая с дивана. Просто удлиняла руку, отращивала на ней рот, дышала на стекло и писала номер нужного канала. Пульта волшебный телевизор не предусматривал, в этом Мистерия от Земли отставала.

Но сейчас демоница решила, что пульт у нее все-таки есть, и его зовут Астрид.

— Я теперь многодетная мамаша, — лениво сказала она, пока дочь неохотно писала номер развлекательного канала. — Так что я буду просто сидеть на одном месте и есть. И врастать в диван. Как вот, вы думаете, появилась ваша бабуля Мазекресс?

Лахджа заливисто рассмеялась. Майно пощупал ее и прокомментировал:

— А ведь действительно уже начала врастать.

— Процесс начался, — кивнула Лахджа, разращивая ноги. — Расползусь на весь дом! Разбухну так, что займу весь первый этаж! Полезу из окон! А вы будете кидать мне в пасть еду… и иногда людей! А иначе я вас самих сожру!

Ее ноги растеклись тестом по всему дивану и потянулись к Астрид с Вероникой. Те заорали от ужаса, но Астрид тут же поняла, что мама опять врет и издевается.

Потому что мама — злой демон.

— Хватит врать! — уперла она руки в бока. — Вероника, не реви! Пойдем, а то заразишься злобностью! Ты уже и не младшая, ты средняя! Ни то, ни се!

Это Веронику не очень утешило. В свои три с половиной года она уже понимала, что живет среди демонов, и иногда ее это огорчало. Она любила маму и сестру, но не благодаря, а вопреки.

И еще больше ее огорчало, когда мама и сестра ругались. Как вот сейчас.

— Это невинная шутка, — лениво говорила Лахджа, отпихивая ногой рвущуюся к ней Астрид. — Радоваться надо, что у матери такое искрометное чувство юмора.

— Ха! Ха! — царапнула ей лодыжку Астрид. — Вероника ревет из-за тебя! Вероника, реви погромче, пусть мама видит!

— А я думала, что она ревет из-за того, что ты ей говоришь гадости. Что это — ни то, ни се… как ты разговариваешь с сестрой?

Боги, Лахджа, ты сама как ребенок.

Я знаю, что неправа, но уже не могу остановиться. Признавать, что я неправа, перед детьми?! Ну уж нет!

Папа взял Веронику на ручки и стал успокаивать. Он показал ей, что мама вовсе и не врастает в диван, что она пошутила, вот уже у нее и нормальные ноги… нормальные, сказано!

Он даже сгоряча применил фамиллиарный контроль, к которому обычно не прибегал в принципе. Лахджа почувствовала себя марионеткой, которую дергают за ниточки, возмущенно ахнула и дала отпор. Они принялись перетягивать ментальный канат, чего дети, конечно, не замечали.

А вот остальные фамиллиары напряглись. Снежок весь вздыбился, попугай взмахнул крыльями, между подушек высунулась змеиная голова.

Вероника стала реветь громче. Майно с тоской вспомнил, какой тихой она была в младенчестве, как редко подавала голос. Это Астрид на нее скверно влияет, не иначе.

— Ага, вы деретесь! — сообразила наконец Астрид. — Вы плохие родители, отдавайте мне Веронику! Мы уйдем навсегда!

— Неть! — запищала Вероника, прижимаясь к папе.

Атмосфера как-то чересчур накалилась, причем из-за сущей ерунды. Лахдже это нравилось все меньше. Она уже давно приняла нормальную форму и просто думала, как закончить конфликт, не потеряв лицо. Извиняться перед детьми непедагогично, особенно если один из них — Астрид. Она воспримет это как слабость.

Да и за что тут извиняться? Шутка-то безобидная, Лахджа то и дело что-то такое отмачивает. Просто в этот раз публике не зашло.

— Вероника, мама плохо себя ведет, — заявила Астрид. — О боги и все святые, смотрите, смотрите, что творит моя мать!..

— О боги и все святые, смотъите, все угаются!.. — всхлипнула Вероника.

— Ничего я не…

И тут отовсюду подуло словно ледяным ветром. От благодати из Лахджи аж выбило дух, а Астрид вовсе упала и скрючилась, быстро уползая под диван.

А посреди гостиной остался невысокий старичок с раздутым лбом и в огромной шляпе. Он немного растерянно произнес:

— Я почувствовал, что нужен невинному, безгрешному… я ожидал увидеть святого.

— Дети безгрешны, — бесцветным голосом произнес Майно.

— Да, но… о, Лахджа?..

— Здравствуйте, святой Эммидиос, — сухо произнесла демоница. — Давно не виделись. Астрид, вылезай, за тобой пришли из ювенальной юстиции.

Под диваном зашебуршало. Астрид не вылезла. Лахджа потянула за хвост удлинившейся рукой, и Астрид заорала, цепляясь когтями за паркет.

— Ты все такая же, ничуть не изменилась, — вздохнув, присел на краешек стула небожитель.

— А что ж со мной станется? — пожала плечами Лахджа. — Чаю?..

Майно непонимающе переводил взгляд с жены на сальванского посланца. Он неплохо разбирался в созданиях горних и