Девочка и звезды - Марк Лоуренс

— Нам пора идти, — сказала она.

25

ОНИ НЕ СМОГЛИ НАЙТИ Куину. Для Яз это был последний груз, заставивший лед под ней треснуть. Что-то щелкнуло глубоко в ее груди, потеря Турина, Као и Петрика ударила ее, как молот, из нее вырвались рыдания. Она поймала себя на том, что зовет Куину, не заботясь о том, кто или что еще может услышать. Квеллу пришлось повалить ее на пол, и все стены запульсировали и вспыхнули, когда звезды эхом отозвались на ее горе.

В наступившей тишине заговорила Майя:

— Нам нужно добраться до города.

Яз позволила себя вести. Квелл все время шел рядом с ней, Майя впереди, высматривая опасность. Майя казалась новым человеком, как будто робкий ребенок был сброшен, как плащ, чтобы показать что-то твердое и целенаправленное.

Они никого не видели и ничего не слышали, кроме стона льда и стука капель талой воды. Решимость Яз постепенно возвращалась. Масштаб неудачи заморозил ее мысли, но постепенно наступила оттепель. Ей стало стыдно. Она была Икта, а Икта терпят, что бы на них ни навалили. Мир наверху был у нее отнят, и теперь мир внизу тоже крали, кусок за куском. Яз понимала, что глупо было пытаться мечтать о чем-то новом. Она не заслуживала счастья. Но даже в этом случае она будет сражаться до конца, как и все Икта, даже если их глаза больше не будут обращены в ее сторону, даже если никто из них никогда не узнает, какой конец она приняла. Она не сдастся, не смирится со своей судьбой.

В одной из более светлых пещер Яз повернулась и отошла к стене, а Квелл наблюдал за ней, держа любые вопросы при себе. Она мысленно погрузилась в лед, прислушиваясь к песне звезд, просачивающейся сквозь удары их многочисленных крошечных сердец. Затем, приложив обе ладони к холодной поверхности, она послала медленный ритм, сердцебиение звезды, такой же большой, как те, что были внутри охотников. Она ускорила ритм, потом еще и еще, пока, наконец, не нашла ответный резонанс. Глубоко во льду одна звезда теперь горела намного ярче всех остальных, самая большая на много ярдов от нее. Она заговорила с ней, пытаясь нарисовать в воображении сложный сигил, вделанный в железо кузнечного горшка. Звезда потускнела и почти незаметно начала опускаться, поскольку дополнительное тепло, которое она теперь излучала, протопило путь сквозь лед. Яз притянула ее к себе. Потребовалось время, и лезвия головной боли начали прорезывать себе путь внутрь из-за глаз, но очень скоро звезда выскочила из ледяной стены и упала в ее руку среди потока слегка теплой воды. Зеленоватая звезда размером примерно в половину звезды Пома. Она напомнил ей об Эррисе среди деревьев, и какое-то мгновение она стояла, глядя на нее в своей ладони, потерявшись в ее песне.

— Яз. — Квелл положил руку ей на плечо.

— Теперь мы можем идти, — сказала она и позволила звезде выскользнуть из ее пальцев на медленную орбиту вокруг головы и плеч.

— ЧТО ГОВОРИЛ ТУРИН перед тем, как они бросили нас в темноту? — спросил Квелл. — О поиске себя? Какая-то бессмыслица. Или он просто сумасшедший? — Майя снова ушла вперед, чтобы разведать дорогу, и они вместе притаились в полутемной пещере.

— Это был не Турин. Чудовище в нем…

— Человек — это то, что у него внутри, — сухо отрезал Квелл.

Яз ничего не ответила. Она думала об Элиасе и игле, которая, как он сказал, укажет путь к другой его части. Она не была уверена, кем был Элиас, но он казался совсем другим существом, чем Теус. Он казался цельным и уравновешенным, неожиданно слабым там, где Теус был силен, но явно являлся собранием отдельных частей, каковым себя и представлял. И Теус жил здесь, в грязи и крови реального мира, в то время как Элиас обитал в странном мире грез, который показал ей Эррис.

Яз покачала головой и снова посмотрела на свою новую звезду. Она была просто девушкой со льда. Войны богов и демонов лежали за пределами ее понимания.

— Я знаю только одно — нам нужна звезда. И гораздо большая, чем эта.

В ОДНОЙ ИЗ грибных пещер они обнаружили пятна крови, растоптанные грибы и еще надвигающийся завиток черного льда; он убил все грибы вокруг, оставив от них лишь серую шелуху. Квелл опустился на колени, чтобы рассмотреть странные царапины на камне:

— Здесь побывал охотник Пома.

— Или какой-нибудь другой. — Яз не сводила глаз с выходов из пещеры.

Только когда они наконец достигли длинного склона и воссоединились с Майей, Яз заупрямилась и перестала позволять себя вести.

— Что мы собираемся делать? — спросила она.

— Мы собираемся бежать, — ответил Квелл.

— Как?

— Именно ты убедила нас всех, что мы можем выжить во льдах, отправиться на юг и найти зеленую землю, — сказала Майя. — У тебя должен был быть план. — Выражение лица Майи говорило о том, что она подозревала, что у Яз его нет.

— Ну… — Яз снова почувствовала себя виноватой при напоминании о своей роли в том, что она привела их друзей к порче. Теперь, когда она должна была сказать это вслух, ее план казался слишком слабым, чтобы когда-либо возлагать на него надежды. — Все это железо собирают мусорщики, а обрабатывают кузнецы. Оно должно идти к жрецам. Так что кто-то должен знать, когда…

— Следующая передача железа скоро, самое большее через день или два. Может быть, даже меньше, — уверенно сказал Квелл.

— Нет, — ответила Майя. — Следующая передача через двадцать три дня.

Квелл фыркнул.

— Ты ошибаешься. — Он положил руку на плечо Яз. — Подожди здесь со мной. Передача скоро будет. Мы можем сбежать с…

— Двадцать три дня. — Майя прищурилась, глядя на Квелла. — Я знаю, что это парень из твоего клана, Яз, но он провел здесь меньше времени, чем мы, и большую часть времени был один. Откуда ему знать?

— Откуда знаешь ты, ребенок? — возразил Квелл, и в нем вспыхнул необычный гнев.

Озадаченная тем, что все, похоже, знают больше, чем она, Яз повернулась к Майе:

— Там, в черном льду. Ты что-то говорила о миссии.

— Она сказала, что ты ей нужна, чтобы выполнить свою миссию. — Квелл насупился и смутился. Очень не-как-Квелл.

— Железо — это сила. — Майя смело встретилась взглядом с Яз. Мягкие линии ее лица ожесточились и стали какими-то свирепыми за те дни, что прошли с момента ее падения. — Жрецы используют эту силу, чтобы властвовать над племенами. Аксит так не живут. Мы сражаемся за