Стас Бородин - Погребальные костры - Книга полностью

- Мастер Иовер, - зашептал я, чувствуя, как тяжело ухает в груди Слеза Сердца. - Неужели вы не понимаете, что все это не имеет смысла? Один человек ничего не может изменить!

Светящееся желтым пламенем глаза оказались размером с большую световую сферу. Я видел свое отражение в клубящемся огненном водовороте. Я видел, как по горящим морщинистым щекам прыгают раскаленные искры величиной с кулак.

И тут, до меня дошло. Каким же я был глупцом! Мастер Иовер больше не был человеком. Разговаривать с ним теперь было так же бессмысленно, как попытаться говорить с ураганом, или попытаться заговорить дождь. Передо мной стояло само воплощение смерти, гнева, и разрушения. Неуправляемая сила природы, с которой нельзя спорить, которой можно лишь покориться.

Огненные пальцы сомкнулись вокруг меня, и с легкостью подняли высоко в воздух. Звездное небо с чудовищной скоростью бросилось мне навстречу. Я откинул голову назад, пытаясь сделать вдох, но тут небеса вновь перевернулись, и я стремительно помчался вниз. Мелькнули голубые полотнища света на холме, разрушенный палисад в северном конце лагеря, и людское месиво, освещенное огнем пожара.

От страшного удара затрещала каждая косточка в моем теле. Плоть натянулась, расползаясь в кулаке великана как расплавленный воск. В воздух взлетели комья земли, обломки копий и фрагменты человеческих тел.

Чудовищные пальцы разжались, оставив меня лежать в глубокой земляной воронке. Я глядел, как с краев моей могилы осыпаются комья земли, как пылающее лицо великана взмывает все выше и выше, постепенно превращаясь в россыпь звезд на ночном небе.

Так вот она какая - смерть... Я даже не попытался пошевельнуться. Боли совсем не было, и я невольно удивился. Смерть была совсем не страшной. Нелепой, неожиданной, пыльной и душной, колючей как старое шерстяное одеяло.

Сморгнув выступившие слезы, я обнаружил, что больше не могу открыть глаз. Сил совсем не осталось. Остатки манны медленно сочились из переломанных рук и ног, превращая яму, в которой я лежал, в холодную ледяную могилу.

Очнулся я от жужжания пчел. Целой тучей они роились над небольшой поляной сплошь покрытой ковром кроваво-красных цветов.

Неверный золотистый свет сочился сквозь ветви вековых деревьев возвышавшихся вокруг меня подобно необхватным резным колоннам в храме Орвада в Пааре.

Моргнув несколько раз, я сделал глубокий вдох. Грудь не болела, пальцы послушно сжались в кулак, загребая целую пригоршню сухих листьев.

Выходит, что я все еще жив! Я прислушался к жужжанию пчел. А может, это просто сон? Или все, что со мной произошло за последние дни, было сном? Быть может, я все еще сижу в своей клетушке в Лие, уставившись невидящим взглядом в стену, а все это, всего лишь плод моего больного воображения?

С громким жужжанием над головой пролетела большая стрекоза. Огромные фасеточные глаза, переливающиеся крылья. Такая настоящая, такая изящная!

Оттолкнувшись кулаками от земли, я сел. Жужжание пчел стало громче, а в ноздри ударил приторный аромат цветов, похожий на запах изысканных духов, смешанных с дурманящим разум хашем.

Что это? Я задрал голову вверх, чтобы разглядеть темную фигуру, висящую в развилке дерева в тридцати футах над землей. Босые грязные ноги, черные обломанные ногти, разорванная штанина.

Я поднялся, опираясь рукой о шершавый ствол векового дерева. Незнакомец громко застонал, шевельнулся, сбрасывая мне на голову сухие листья.

- Тебе нужна помощь? - закричал я. - Как, во имя Орвада, ты там очутился?

Человек ничего не ответил. Мне на лицо упало несколько капель крови, и я испуганно отпрыгнул прочь, размазывая их по лицу ладонью.

- Да ты ранен!

Человек что-то сказал, однако его слова потонули в шорохе колышущихся древесных крон. По земле побежали солнечные зайчики, ветер подхватил сухие листья и алые лепестки цветов закружив их веселом хороводе.

- Погоди, я сейчас к тебе заберусь, - сказал я, внимательно осматривая покрытый бугристыми наростами ствол дерева. - Ты только не двигайся!

Ветер вновь зашумел, будто бы нарочно заглушая слова незнакомца. Золотистый луч скользнул по бурой коре, и на мгновение я увидел мускулистые руки, опутанные сеткой голубоватых вен, ржавые лохмотья кольчуги, и черное копье, пригвоздившее человека к дереву.

- Будь я проклят! - выдохнул я, поспешно сбрасывая рубашку через голову. - Погоди, дружище, я сейчас! Сейчас я тебя вызволю!

Темное лицо повернулось ко мне, ветер качнул засаленные сосульки волос, и я увидел улыбку, скользнувшую по губам незнакомца.

- Оставь его, - маленькая темноволосая девушка, несущая на сгибе руки большущую корзину, вышла из-за дерева, и остановилась передо мной, вытирая со лба пот. - Он сам туда забрался. Можешь мне поверить, ему там совсем не плохо.

- Не плохо? - переспросил я, и протянул к девушке перепачканную ладонь. - Да он там истекает кровью! Если его не перевязать, парню каюк!

Девушка улыбнулась, и покачала головой. Улыбка у нее была хорошая, открытая, а зубы белые и ровные.

- Он висит там уже десять тысяч лет, а кровь все капает и капает, - маленькая ладошка указала на покрытую багровыми цветами поляну. - И с каждым годом цветов все больше и больше...

Я нахмурился, потер переносицу указательным пальцем, пытаясь привести мысли в порядок.

- Десять тысяч лет? - повторил я. - Ты меня принимаешь за дурачка?

Девушка продолжала улыбаться. На верхней губе у нее блестели капельки пота, а белая льняная рубашка расшитая красной нитью по вороту, плотно облепила высокую полную грудь.

Я поспешно отвел взгляд, чувствуя, как заливаюсь краской.

- Я все про тебя знаю, Маркус Гримм, - девушка поморщилась, перекладывая тяжелую корзину из руки в руку. - Очень странно, что мы не встретились с тобой раньше.

- Не понимаю, - я огляделся по сторонам. - Кто ты? Что это за место? Откуда ты меня знаешь? И что этот человек делает на дереве?

- Как всегда тысяча вопросов! - ослепительно блеснула белозубая улыбка. - Садись под дерево, Маркус Гримм, и пусть кровь Отца падает тебе на плечи.

Вздрогнув, я отступил на шаг. Спина у меня разом покрылась потом, а Слеза Сердца загудела в груди точно морской прибой.

- Ты хочешь сказать, что этот человек на дереве - сам Орвад?

Скромно потупившись, девушка опустилась на ковер из палых листьев, и осторожно расправила юбку.

- Ты сам сказал, - по ее губам вновь скользнула улыбка.

Уронив руки, я отступил от дерева еще не несколько шагов.

- Этого не может быть! - пробормотал я. - Почему я? Что я сделал, чтобы удостоиться...

Неожиданная мысль обожгла как смердящая кислота, выплеснувшаяся из разбитой реторты.

- Все это бред, - я закрыл глаза рукой. - Конечно же, бред! Я умираю в кровавой грязи, все кости у меня переломаны, а голова расколота.