Вольфганг Хольбайн - Возвращение колдуна

Старик отдал быстрые распоряжения остальным воинам на непонятном арабском диалекте, и те друг за другом удалились. На паркетном полу в холле их шаги были почти не слышны.

— А теперь… — Некрон повернулся к Говарду и требовательно заявил: — Врата, Лавкрафт!

Говард помедлил, правда совсем немного, какую-то долю секунды. Затем он склонил голову набок, посмотрел через плечо Некрона и прошептал:

— Они здесь, Некрон. Прямо за вами.

Некрон бросил на него подозрительный взгляд, резко обернулся и пошел через опустошенную комнату к огромным часам в углу. Его лицо просияло.

— Конечно, — прошептал он. — Как же я сам не догадался! Именно этим путем и исчез Крэйвен. Да я и сам почувствовал здесь чужую силу, когда оказался в этой комнате в первый раз.

Он поднял руки и протянул их к часам, но не дотронулся до них, а вновь повернулся к Говарду и фламандцу.

Говард мрачно посмотрел на него.

— Что вы еще хотите, Некрон? Почему бы вам не воспользоваться вратами, чтобы уйти наконец?

— Еще немного терпения, Лавкрафт, — ответил колдун. — Этот юный глупец уже на пути сюда, чтобы вернуть мне мою собственность. И как только она будет у меня, я с удовольствием покину вас. — Он громко засмеялся. Его смех звучал торжествующе. Повернувшись к воину, который стоял на посту за дверью, Некрон сказал: — Приведи девушку. Лучше быть всем вместе, когда появится Крэйвен, не так ли?

И вновь раздался злой смешок. Колдун бросил ликующий взгляд в сторону Говарда, хлопнул себя от удовольствия по бокам и поспешил за воином. Говард и ван дер Гроот остались одни.

— Этот… этот Некрон сумасшедший, Говард, — пробормотал фламандец. — Он больше не человек, а чудовище какое-то. — Он пару раз шумно сглотнул и продолжил еще более взволнованным голосом: — И вы хотите отдать ему книгу! Говард, вы такой же сумасшедший, как и он. Неужели вы думаете, что этот полоумный сдержит свое слово?

Говард как-то странно улыбнулся.

— Вы сомневаетесь в этом?

— Да, да и еще раз да! — взорвался ван дер Гроот. — Да, я сомневаюсь! — кричал он, потому что спокойствие и невозмутимость Говарда сводили его с ума. — А знаете, что сделает старый колдун? Он обманет вас, Говард! Он заберет у Крэйвена НЕКРОНОМИКОН и исчезнет, воспользовавшись вратами!

— Я знаю. — Говард вел себя с подчеркнутым хладнокровием. — Но возможно, это как раз то, чего я и добиваюсь.

На этот раз фламандец не нашелся что ответить. Но его смятение нарастало по мере того, как успокаивался Говард, который сохранял на лице полную удовлетворенность происходящим.

Через полчаса взойдет солнце, и серый рассвет свергнет черное господство ночи. А пока над городом лежала темнота, опустившаяся на землю, словно огромный мрачный колокол, и очертания домов превратились в бледные плоские тени, а улицы — в мрачные ущелья.

Было очень холодно, и на низком небе вновь собрались облака, предвещая ледяной дождь в самом начале нового дня.

Я остановился, увидев перед собой широкий овал Эштон Плейс. Мое сердце бешено колотилось, и, несмотря на холод, я весь взмок от пота. Я бежал через весь город, стараясь держаться боковых улиц и узких переулков, чтобы никого не встретить, а уж тем более полицейский патруль. Путь от вокзала к Эштон Плейс был не очень долгим и легко преодолевался во время небольшой поездки в карете или спокойной прогулки днем. Для меня же эта дорога превратилась в мучение, а три мили отчаянного бега растянулись до бесконечности.

Более пяти минут я стоял неподвижно, затаившись в тени одного из домов, откуда осматривал большую безлюдную площадь перед моим домом. Сейчас, при ночном освещении, она казалась спокойным бездонным озером, дырой в земле, которая с жадностью поглощала лунный свет. Я знал, что это всего лишь иллюзия, мое воображение. Нервы были уже на пределе, и фантазия начала рисовать мне такие вещи, которых на самом деле не было. Несмотря на это, картина так глубоко врезалась в мое сознание, что еще больше усилила страх, в котором и так пребывала моя истерзанная душа.

Я переложил книгу, завернутую в коричневую упаковочную бумагу, в правую руку и вышел из своего укрытия. Стараясь оставаться в тени домов, я осторожно обогнул открытую площадь. Безусловно, я понимал, что это не поможет мне, и все-таки думал, что Некрону совсем не нужно видеть меня. В то же время я совершенно ясно осознавал, что старик давно догадался, что я в пути.

Признаться, мои мысли и действия не были в согласии друг с другом. Мне очень хотелось туда, в тот дом на другом конце площади, где меня ждал сумасшедший колдун, используя в качестве заложников Говарда и Присциллу. И хотя я был абсолютно уверен в беспощадности Некрона, в тот момент мне было безразлично, что со мной произойдет в ближайшие полчаса. Все, что я хотел, — это спасти жизнь Присциллы.

Дорога показалась мне гораздо длиннее, чем это было раньше, а книга с каждым шагом становилась все тяжелее. Тонкий настойчивый голос, звучавший в моих мыслях, нашептывал мне, что мои намерения — полное безумие. Некрон расправится со мной, заберет книгу и убьет Говарда и Присциллу. Но я не мог повернуть назад. Мой разум был бессилен перед чувствами, и я больше не слушал настойчивый внутренний голос.

Я думал только о Присцилле, моей любимой маленькой При, которая находилась во власти этого чудовища.

Перед садовой оградой я еще раз остановился. Трехметровые ворота из кованого железа были чуть прикрыты, и на мгновение мне послышались поспешные неуклюжие шаги и чье-то дыхание. Но я убедил себя, что был один, а все звуки раздавались в моем воображении.

Дом возвышался передо мной как черная гора, выступившая из темноты. Открыв ворота, я вышел на широкую, посыпанную щебнем дорожку, которая вела к парадному входу. Сквозь цветные стекла по левую и правую сторону от парадных дверей пробивался желтый свет, в библиотеке на первом этаже окна тоже были освещены. Но свет этот был каким-то потерянным, а сам дом, казалось, превратился в крепость зла. И могилу. Мою могилу…

Я закрыл за собой ворота, расправил плечи и твердым шагом направился к дому. Некрон ждал встречи со мной, и у меня даже появилось ощущение, будто я чувствую его взгляд.

И тут в кустах что-то зашуршало, и я увидел тень. Остановившись, я испуганно огляделся.

Из темных зарослей прямо на меня вышел человек, огромный, как колосс, с блестящей лысиной.

— Торнхилл! — изумленно прошептал я.

Он кивнул и медленно навел на меня пистолет. Его указательный палец лежал на курке.

— Замечательно, что вы еще узнаете меня, — холодно сказал он. — Только вот боюсь, что ваша радость преждевременна.