Джоэл Розенберг - Путь к Эвенору

...я качнулся назад — на пустынную улицу в заброшенной части города. Ряды доходных домов тянулись под темным небом по обеим ее сторонам, а из трещин в земле бил холодный белый свет.

Я был один — но, если Бойоардо последовал за мной, долго мне одному не быть. Оставалось надеяться, что он решит погоняться за мной, что я сумею водить его достаточно долго, чтобы Андреа смогла сделать свое дело, доставить Око в Посольство Фэйри и вернуться, вытащить меня из беды прежде, чем Бойоардо меня прикончит.

Энди здорово умеет искать вещи и людей; все может получиться, если, конечно, я смогу выиграть достаточно времени. Но мне нужно избегать его так долго, как только воз...

Меня похлопали по плечу — явился! Он не был моим отражением, все-таки нет: такой самодовольной улыбочки под моими усами никогда не бывало. Или я ошибаюсь?..

— Приятное местечко. — Он не спеша потянулся ко мне. Свет из-под земли оставлял его глаза в темноте, но слишком белозубая улыбка прямо-таки сверкала во мраке. — Закончим здесь?

В школьной команде я начинал полузащитником — сейчас я нырнул под его руку и рванул вперед зигзагом. Не помогло. Он держался в полушаге позади меня: не бежал, просто скользил над землей, не касаясь ее ногами.

Он нахмурился.

— Ну, слишком просто, — сказал он и дал мне вроде бы несильного тычка в плечо.

Я полетел наземь и пропахал добрых шесть футов по грязи и мелким камешкам. Штаны на левом бедре порвались в клочья и кожу содрало широкой полосой. В стену я влетел со всего размаху, так, что дух отшибло.

Я лежал на земле, тщетно пытаясь вдохнуть. Мышцы не работали. Попросту не желали.

Он навис надо мной.

— Поднимайся. Я думал, с тобой будет веселее.

Я перекатился на четвереньки, потом с трудом встал.

— Дай мне время... прийти... в себя, — сумел я прохрипеть.

Я не знал, будет ли держать правое колено, да и ребра — я чувствовал — терлись друг о друга внутри багрового мешка жгучей боли, который я когда-то называл грудью.

Он широко улыбнулся:

— Не вижу в этом необходимости.

Он пошевелил пальцами — и мою боль точно рукой сняло. Нет, ее не сменили облегчение и покой, которые приносят целительные бальзамы. Просто только что я едва мог дышать от боли — и внезапно ее не стало.

Даже борозда на левом бедре затянулась, даже одежда снова оказалась целой. Тяни время, Уолтер.

— Постой минутку, — сказал я. — Это для тебя слишком просто. Создай себе трудности. Уравняй шансы. Не просто выгляди, как я. Уменьши до моих свои скорость и силу.

Сделай состязание честным.

Если у Бойоардо и есть слабость — это его самонадеянность, хотя кто рискнул бы сказать, что он не имеет на нее право? Невероятно сильный, неуязвимый, способный принять любое обличье по своему вкусу... Уж лучше бы я был сейчас в Филадельфии[1]

Он склонил голову набок.

— Честным — нет; я не хочу проиграть. А менее нечестным — сделаю. Так игра будет интереснее.

Он внимательно всмотрелся в меня, потом закрыл глаза и сосредоточился. Фигура его на миг расплылась, словно бы потекла — и вот он уже снова, как я.

Бойоардо шагнул ко мне.

— Я лишь вдвое сильнее тебя и лишь наполовину быстрее, — сообщил он. Отбил мой кулак и ударил сам — в голове у меня вспыхнули звезды. — Это нас устроит.

Движения, отрабатываемые достаточно часто, закрепляются в мышечной памяти. Например, связка «блок-удар».

Он попытался нанести мне прямой правый, но я сблокировал его руку, сократил дистанцию и выбросил колено вперед и вверх.

Мне не повезло: он успел поставить жесткий блок сверху.

Но не повезло и ему: я сумел-таки вытащить один метательный нож левой — блокирующей — рукой, и теперь всадил ему между ребер. Он пошатнулся от боли. Недостаточно серьезной боли — он принял мою форму не до конца; всего лишь настолько, чтобы испытывать человеческие ощущения, боль в частности.

Я бы бросился его приканчивать, но мы это уже проходили, когда он прикидывался волком. Самое большее, чего я мог добиться — чего я мог надеяться, что добьюсь, — это связать его боем, пока остальные будут делать свое дело.

А лучший способ для этого был — бежать.

И я побежал — по улице и...

...прямиком в мощный лес — свод листьев смыкался футах в пятидесяти над моей головой. Подлесок цеплялся за лодыжки и икры, ноги вязли в палой листве. В кронах, провожая мой бег, перекликались крохотные зеленые ящерки.

Я споткнулся, растянулся во весь рост, перекатился, чуть не врезавшись в огромный выступающий корень, и уперся спиной в ствол гигантского дерева.

Бойоардо стоял передо мной, отбросив капюшон.

Единственное, что я мог придумать, — это чуть потянуть время, одно мгновение, пока не вытащу метательный нож. Может, удастся попасть в какой-нибудь жизненно важный орган, свалить его наповал быстрее, чем он может регенерировать.

— Место, где Говорят Только Правду, — сказал он. — Самая его окраина... Закончим здесь?

— Нет, лучше потяну время сколько смогу, — честно ответил я, тайком нащупывая нож. — Я собираюсь всадить в тебя нож...

Черт, черт, черт...

Я взбежал вверх по корню, перескочил на другой; следующий прыжок вынес меня за деревья, на тропку. Его шаги раздавались за мной — я рванул по тропе, за поворот, где она пересекала другую тропу, и прыгнул через нее...

Андреа повернулась к Джейсону.

— Быстро, дай мне свой нож!

Джейсон не шевельнулся. Ахира оттолкнул его, сорвал у него с пояса нож и перебросил его Андреа рукоятью вперед.

Она вскинула нож и ударила им в дверной проем — как раз когда там, одетая в черную кожу, возникла другая Андреа...

У Ахиры перехватило дыхание.

...в темноту. Я споткнулся, упал на спину, в тухлую воду, но тут же вскочил — мокрый, продрогший. И едва не стукнулся головой о потолок туннеля. Я расставил руки — и только потому не упал опять. Стенки туннеля были мягкими и теплыми, их мясистую поверхность каждые футов десять пронизывали белые кольца, костистые на ощупь.

Впереди был свет. Я побрел вперед, пошатываясь, как мог быстрее. Впереди, еле видимый, вроде был перекресток.

Гулкие шаги раздались у меня за спиной в тот миг, когда я достиг перекрестка и шагнул...

...в следующий отсек туннеля.

Иногда даже в Эвеноре угол — всего лишь угол.

Я побежал, хлюпая ботинками по грязи, прямо в...

У Ахиры перехватило дыхание.

— Нет!

Это должна была быть Андреа, но это не могла быть Андреа. Андреа не стала бы пытаться убить себя-прежнюю, но Ахира только что сам дал этому неведомо-чему нож.