Кэтрин Куртц - Тень Камбера

Даже Арилан не мог больше смотреть на трагедию. Они с Келсоном часто расходились по вопросам, имеющим для них обоих большое значение, и он только начинал близко узнавать Дугала, но Арилана охватило чувство глубокой потери — не меньшей, чем почувствует Дункан, когда узнает о гибели Дугала. Арилан был духовником Келсона перед тем, как эту роль стал выполнять Дункан — и задолго до того, как кто-либо узнал, что Дункан — отец Дугала.

Епископу-Дерини пришлось приложить огромные волевые усилия, чтобы забыть на какое-то время о своем горе и скрыть содеянное с Лаелом. Не нужно, чтобы тот заподозрил о проникновении в его сознание. Он позволил Лаелу просто поплакать в своих объятиях, раздумывая, что делать дальше.

Он явно должен отправиться назад с Сэйром, Коналом и двумя архиепископами, потому что будет нужен Нигелю — гораздо больше, чем могут подозревать эти четверо, возможно, за исключением Конала. Раз Нигель становится королем, то следует подумать и о Конале, следует готовить нового наследника престола, который в конце концов сменит отца. А Конал сделан совсем из другого теста — не то что Келсон или даже Нигель.

Для Арилана было очевидно, что он должен поставить в известность о случившемся Камберианский Совет. Еще одна смена королей, когда после смерти Бриона даже не минуло пяти лет, внесет большие изменения в исполнение Советом возложенных на себя обязанностей по охране благополучия одиннадцати королевств.

Однако оповещение Совета представляло свои проблемы. Арилан мог немедленно добраться до зала заседаний Совета, используя Портал в ризнице, находящийся в нескольких шагах от того места, где он утешал Лаела. Но вызов советников из их резиденций, разбросанных по всем одиннадцати королевствам, отнимет время — гораздо больше времени, чем Арилан может отсутствовать. Более того, потребуются колоссальные затраты энергии. Вызвать членов Совета, когда они этого не ожидают, всегда трудно, и Арилан уже один раз сделал это на прошлой неделе, чтобы сообщить им о смерти Тирцеля. А если повторить подобное еще раз с таким малым перерывом, а также оставить силы для поездки верхом в Ремут и для выполнения того, что потребуется от него там, нужна чья-то помощь для восстановления сил самого Арилана.

И здесь в Валорете не было никого, кто мог бы выполнить эту миссию — из тех, чье отсутствие не будет замечено. Узнав истинные чувства Лаела, Арилан не сомневался, что сможет к нему обратиться, если потребуется, да и Кардиель ему поможет без возражений, как и Сэйр. Но Арилан также знал, что Сэйр хочет отправиться в Ремут уже сегодня вечером, после того, как все поужинают горячим и будут подготовлены свежие лошади. А Арилану с Кардиелем требуется быть в рядах отъезжающих.

И в первый раз в жизни Арилан решил, что его долг перед Халдейнами важнее долга перед Советом. Понимая важность новости, он не смел пользоваться Порталом, чтобы оказаться в Ремуте раньше остальных. Нужно по возможности сохранять свои способности в тайне. За последние полгода и так произошло слишком многое, угрожающее раскрытием его принадлежности к Дерини.

Нет, он должен ехать с остальными. Дорога до Ремута займет два-три дня, и ужасная новость для всех и для короля, еще не знающего, что он — король, подождет. А затем, когда Арилан поможет Дункану пережить первый шок от страшного известия, он отправит несчастного епископа уведомить Моргана — потому что оба они потребуются для передачи Нигелю всей силы Халдейнов. Вот это и есть главная задача.

И все это следует сделать до того, как враги Гвиннеда узнают, что Келсон мертв, и попытаются воспользоваться нестабильностью, неизбежной при смене королей. Даже Нигель на время может лишиться мужества и стать уязвимым.

Они оседлали коней и тронулись в путь еще до последней вечерней службы, освещая себе дорогу факелами. Они ехали по твердой хорошей дороге, идущей вдоль реки, небо наконец прояснилось. Каждый был погружен в свои мысли, и казалось, что стук копыт повторяет: «Он мертв, он мертв, он мертв». А по пути им предстояло остановиться в нескольких десятках мест, чтобы поменять лошадей.

Он мертв — он мертв — он мертв…

В милях от того места, где преданные люди Мак-Ардри неустанно дежурили у воды, поглотившей их молодых хозяев, Дугал радовался, что Келсон не умер. Более того, казалось, что король, наконец, стал дышать спокойнее.

Это была хрупкая победа, поскольку Келсон все еще не пришел в сознание, но для Дугала, который к этому времени уже почти три дня не спал, она оказалась самым большим чудом, свершившимся с тех пор, как он обнаружил, что им с Келсоном удалось пережить первую трагедию.

Однако его беспокоила черепно-мозговая травма. Польза от его способностей была сомнительной: он лишь смутно мог представить себе, что означало в медицинском смысле то, что ему удалось обнаружить на ментальном уровне. Но ему совсем не нравилось увиденное. Вмятина давила на мозг Келсона, и там внутри ощущалась припухлость. Дугал не мог сказать, имело ли место внутреннее кровотечение. Ему доводилось слышать о хирургических процедурах, применяемых для ослабления подобного давления: просверлить дыру в черепе и попытаться приподнять часть, оказывающую давление, но у него не было инструментов, даже если бы он оказался достаточно глуп, чтобы поверить в свою способность провести такую операцию.

Размышляя над проблемой, он оставил Келсона, чтобы сходить за флягой, которую в ярости отбросил в сторону. Найдя флягу, он долго и тщательно мыл ее, не спуская глаз с едва дышащего короля, теперь завернутого в слегка влажный, но уже не такой мокрый плащ. Наполнив флягу водой, Дугал вернулся к Келсону, чтобы снова промыть ему голову и дать попить. Он использовал свои способности, чтобы вызвать у Келсона глотательный рефлекс: он узнал очень многое о центрах, контролирующих эти функции, пока в одиночестве сидел над королем.

И как-то требовалось решить вопрос с едой. Со времени их последнего привала перед несчастным случаем у Келсона во рту не было ничего, если не считать отравленного вина, да еще воды, которой Дугал промывал ему желудок, а потом вливал в него рот в рот, когда опасность обезвоживания стала страшнее остановки дыхания. Дугал даже не помнил, когда поил Келсона в последний раз и пил сам, но его собственный желудок подсказывал, что вынужденный пост длится уже слишком долго. И если здоровый человек при необходимости может даже несколько недель продержаться только на воде, такая диета не способствует выздоровлению. Дугал понятия не имел, что из съестного ему удастся найти поблизости — может, в подземной реке водится рыба — но раз уж Келсон пережил первый кризис, Дугал должен приложить усилия и найти хоть что-то съестное.