Кристоф Хардебуш - Битва троллей

Ему пришлось применить свою силу убеждения, чтобы найти навара, который согласился перевезти их. В конце концов суеверных паромщиков смогло убедить имя Стена. Да и тогда Стен получил лишь два парома, на каждом из которых могло поместиться всего несколько троллей. Чтобы тролли слушались навари и не создавали трудностей, Стен и Пард с каждой партией ехали через реку и возвращались назад.

Сейчас Стен радовался, что погода остается хорошей, так как дождь или гроза сделали бы ночную переправу опасной либо вообще невозможной. Когда паромы в последний раз отчалили от северного берега, Стен сел рядом с Керром, который застывшим взглядом смотрел вперед.

— Почему они это сделали? — спросил юный тролль.

По напряжению в его голосе Стен понял, что тот еще не привык к речным переправам. «Или же у него просто морская болезнь. Интересно, бывает ли у троллей морская болезнь? Висиния тоже не переносит плаваний». Внезапно влахак осознал, что его жена больше никогда не будет плыть на лодке. Его сердце пропустило один удар, и глубокая боль пронзила тело. В его воспоминаниях возникли все те мелочи, которые он уже никогда не будет переживать. Как Висиния надевала перчатки. Как она приподнимала одну бровь, когда сомневалась в чем-то. Как ее волосы спадали волнами на плечи. Как она улыбалась.

— Ты не знаешь этого? — спросил Керр, вырвав его из мыслей.

— Что? — рассеянно переспросил воин, и воспоминания померкли, хоть боль и осталась.

«Я тебя никогда не забуду, моя любимая».

— Лодочники. Двое из них плюнули в воду, а третий вылил что-то из кружки.

— Это они приносили жертву духу реки. Немного пищи от каждой трапезы и первую кружку от каждой бутылки вина. Священники солнца долгое время запрещали это, поэтому некоторые только плюют в воду в знак уважения.

— О, так плюя в воду, они чтут духов?

— Точно, — сказал влахак и облокотился о стенку, в то время как Керр рядом с ним громко собрал слюну и плюнул в воду.

В голове у Стена мелькали мучительные образы. И хотя воспоминания бередили ему душу, все же они были его самым ценным сокровищем. Вода с шумом проносилась мимо, тролли шептались друг с другом, а над ними сквозь облака тускло мерцали звезды. В это же время Висиния бродила по темным дорожкам по другую сторону этого мира. «Подожди меня, — подумал Стен. — Я скоро последую за тобой».

Рано утром тролли устроили небольшой привал в лесу немного южнее Маги. Пока Пард и другие ели, отпуская грубые шутки, Стен держался несколько в стороне. Все его тело просило сна, но измученный дух не давал ему покоя, пойманный неясными образами и непонятными мыслями. Он гнал его в страну между явью и сном, из которой каждый раз его возвращал громкий смех троллей. Наконец он полностью погрузился в мир снов и проснулся только оттого, что Пард грубо толкнул его.

— Вставай, Стен, мы хотим идти дальше.

Сон не принес ему отдыха, хотя члены его тела теперь были не такими тяжелыми. После простого завтрака они отправились в путь, идя по лесистому берегу Маги вниз по течению. Внутри Стена боролись сомнения, сможет ли он найти дорогу к хижине Вангелиу, как тут Пард неожиданно радостно воскликнул:

— Здесь мы были в последний раз!

И действительно, эта небольшая бухточка в береговом откосе Стену тоже показалась знакомой. «Когда мы здесь в прошлый раз сходили на берег, я нес мертвое тело Натиоле. Смерть и печаль — мои постоянные спутники. Эта земля скоро всех нас, сожрет!»

Не выражая вслух своих мрачных мыслей, Стен повел троллей дорогой, которой они тогда шли к Вангелиу. Он почти не обращал внимания на окружение, да и сами тролли, казалось, были больше заняты разговорами друг с другом, чем дорогой, по которой шли. «Они существа действий. Безделье съедает их так же, как оно всегда мучило и меня», — понял молодой воин.

Наконец между деревьями появился просвет, к которому влахак сразу же повернул. Хижина старого прорицателя стояла, спрятанная глубоко в лесу, на небольшой поляне. А лес тот с давних пор принадлежал Влахкису. Люди очень редко забредали туда, так как даже ближайшие поселения находились очень далеко от этого места. Так Вангелиу и смог выжить, скрытый от глаз Альбус Сунаса и его ищеек, защищенный дикой природой, с которой он жил в полной гармонии.

— По всей видимости, он дома, — определил Стен. — Иначе мы бы не увидели света.

Еще в прошлый раз Вангелиу казался глубоким стариком, и его жизнь отшельника точно не была легкой. Так что юный влахак опасался того, что им уже не суждено встретиться со стариком.

Без страха они пошли в направлении хижины, как вдруг Пард оскалился и зарычал.

— Что такое? — удивленно спросил Стен.

— Что-то не так. Запахи. Они другие.

— Какие другие?

— Я не знаю, — яростно прошипел большой тролль. — Давай пойдем вперед. Только осторожно!

Оставив других троллей ждать сзади, Стен и Пард медленно прокрались к хижине. В темноте воины не заметили ничего необычного. В хижине все было спокойно, свет горел вполне мирно. Но прежде чем Стен успел задать троллю вопрос, чувствует ли тот опасность, дверь резко открылась. Из проема падал свет, в котором обрисовалась тень появившегося в этом проеме. Человек был одет в длинную мантию из мягкой кожи. Капюшон был накинут на голову, так что лица не было видно. Стен в замешательстве уставился на фигуру, которая точно не могла быть Вангелиу. А когда его глаза привыкли к свету, фигура откинула капюшон. Длинные волосы волнами жидкого серебра, мерцающего в лунном свете, ниспадали на голые плечи, которые были покрыты странным рисунком, словно вырезанным на коже. А глаза этого существа светились загадочным светом. Однако то, что Стен заметил в первую очередь, были длинные острые уши. «Винак, — тут же сообразил Стен. — Что же здесь делает эльф?»

Тут раздался мелодичный голос эльфа:

— Добро пожаловать. Мы ждали вас.

Взглянув на Парда, Стен понял, что тролль удивлен так же, как и он. «Мы? Сколько же тогда здесь винаков? И где Вангелиу?»

23

В темноте Анда чувствовала себя как дома, даже если эти туннели и пещеры находились очень далеко от ее настоящей родины. Удары сердца были здесь слабее, но все еще звучали в ушах Анды. Ее кровь пульсировала в ритме этих ударов, и дыхание троллы следовало ему. Вокруг нее были скалы и камни, с давних времен крепкие и надежные, — вечная родина ее народа. Мир здесь, внизу был прост, и это было правильно. Они следовали простым законам. Здесь Анда всегда знала; что правильно, а что нет. Здесь можно было лишь убивать или быть убитым, такая узкая граница между выживанием и гибелью. «Мы выживаем, потому что мы сильные. Мы убиваем наших врагов и защищаем свою родину».