Таня Брайт - Любить по-фпанцузски

На дикий шум сбежались служанки, и следом за ними влетели охранники, которые сопровождали Марису до комнаты. Они схватили девушку, которая в этот раз не так сильно упиралась, вывели из комнаты и потащили по коридору. После третьего поворота Мариса, пытающаяся запомнить дорогу, сбилась. Голова кружилась, а перед глазами с огромной скоростью летали черные точки. Они остановились перед железной дверью, похожей на дверь камеры, и пока один из мужчин поддерживал девушку за руку, другой достал связку ключей и открыл комнату. Мариса не ошиблась в своих предположениях: ее действительно привели в камеру и захлопнули массивную дверь перед самым носом.

— Немедленно откройте! — Мариса с истерическим криком забарабанила кулаками по железу.

— Таков приказ, Хранителя. Извините, мисс. — без всяких эмоций сказал мужчина по ту сторону, и послышались удаляющиеся шаги.

— Мариса! — раздался такой до боли знакомый голос, что в сердце екнуло и замерло на один миг. Мариса резко обернулась.

Камеру также, как и все остальные помещения, освещал свет свеч, только здесь его явно не хватало. Середина камеры была отгорожена решеткой с железными прутьями, разделяющей помещение на два. По ту сторону решетки, прислонившись спиной к железной кровати, а плечом — к прутьям, на полу сидел Брендан. Его лицо не выражало никаких эмоций кроме боли и разочарования, ведь они вместе с любовью ходят рука об руку. Он вскочил на ноги, как только увидел девушку, но тут же снова сел обратно. Ноги больше не держали Марису, и девушка опустилась на пол рядом с мужчиной.

— Брендан, как ты здесь оказался? — ее голос задрожал.

— Я побежал за тобой, но как только вышел из дома почувствовал, что дуло пистолета уткнулось в затылок. Потом я ничего не помню. Даже не знаю, как оказался здесь. — Брендан старался не смотреть на Марису. — Наверное меня ударили чем-то тяжелым.

— Я тоже почти ничего не помню. — Мариса улыбнулась. — Помню, но все словно в тумане, как я разнесла комнату, в которую меня отвели. Затем в наказание я оказалась здесь.

— Молодец! — он наконец-то повернул голову и встретился с Марисой глазами. На его губах заиграла легкая улыбка с долей грусти. — Ты уже видела его?

— Да! — она сжала кулаки. — Я никогда по доброй воле не поддамся этому человеку. Надеюсь, он надолго запомнит нашу первую встречу.

— Прости, что не смог защитить тебя. — он приложил ладонь к прутьям.

— Ты не виноват. — Мариса дотронулась до его руки. — Это я представляю собой тысяча и одно ходячее несчастье и приношу страдание всем тем, кто дорог мне.

Марисе было приятно ощущать тепло ладони Брендана, чувствовать его поддержку. Она расправила свои пальчики и приложила их к его пальцам, так чтобы их ладони в точности совпадали друг с другом. Они несколько минут сидели в полной тишине. Брендан без слов понимал то, что в данный момент происходило в сердце Марисы. Ее глаза лучше самого откровенного разговора открывали дверь в потаенные уголки души.

— Я думала, что больше никогда не увижу тебя. — Мариса первая нарушила тишину, прерываемую треском свечей.

— Я подумал то же самое, когда нашел твой шарф на дороге. — Брендан протянул руку между прутьями и с нежностью провел по волосам девушки. — Но судьба подарила нам время для того, чтобы попрощаться. — Мариса, с милой улыбкой приложившая щеку красную от удара Александра к его руке, резко вздрогнула от последних слов.

— Нет! — она схватила его ладонь и быстрым движением поднесла к губам. — Я не хочу с тобой прощаться. Пусть мы больше никогда не увидимся, но слово «прощай» никогда не сорвется с моих губ. — упрямо заключила Мариса.

— Я люблю тебя! — признание, мучающее его столько времени, далось на удивление легко.

— Ты хочешь меня ободрить или говоришь серьезно? — в мгновение ока из сырой камеры девушка вознеслась на вершину счастья. Она задала вопрос лишь для того, чтобы лишний раз убедиться в том, что не ошиблась, ведь глаза Брендана говорили красноречивее слов.

— Я чувствую это с нашей самой первой встречи, с того момента, как получил удар сковородкой. — пошутил он. — Наверное, я никогда не решился бы сказать тебе об этом. — не сводя страстного взгляда, под которым Мариса покраснела Брендан притянул ее руку и поцеловал каждый пальчик по отдельности. — Но сейчас я ничего уже не боюсь.

— Я тоже. — она закрыла глаза, наслаждаясь секундами запретной близости.

Их сердца тянулись друг к другу, словно два противоположных полюса, так что железная решетка не могла стать преградой на их пути, а взгляды, наполненные любовью, проникали глубоко в душу, заменяли тем самым страстные поцелуи.

— Это не правильно! — Мариса очнулась ото сна и пробуждение оказалось очень неприятным. Брендан провел кончиками пальцев по ее щеке, словно пытаясь удержать сладостные мгновения, беспощадно уносимые временем. — Безнравственно. — она опустила глаза и потрясла головой. — Я схожу с ума!

— Разве любовь может быть грехом?

— Не знаю. — девушка пожала плечами. — Мы можем говорить о наших чувствах, только в тюремной камере, но никогда не сможем заговорить о подобном при свете дня. Значит, наша любовь грешная.

— Не говори ничего, пожалуйста. — Брендан откинулся спиной на край кровати. — Ты прекрасно знаешь, что я могу не встретить завтрашнее утро, так хотя бы сегодня не отбирай у меня надежду.

Мариса дотронулась до его волос. Боль разлилась по всему телу, как будто органы закрутились в барабане стиральной машины, сердце забилось с бешенной скорость. Снова закружилась голова, и все расплылось перед глазами. Она непроизвольно схватилась за грудь и часто задышала.

— Мариса, что с тобой? — с беспокойством в голосе закричал Брендан.

— Все в порядке. — через силу произнесла она. Приступ помаленьку начал отступать. Мариса нашла в себе силы, чтобы слабо улыбнуться. — Помнишь, я рассказывала тебе сон о тюремном заключении? — он кивнул. — Мне страшно, я снова попала в камеру. — она смутилась. — Точнее боюсь не я, а Мари. Она убивает меня. Чувствую, я долго не смогу сопротивляться ей, и в скором времени исчезну.

— Не пугай меня! — он взволновался не на шутку. — Все будет хорошо. Тебе помогут. Ты же не поверила Джордану, почему тогда сейчас так говоришь? Это все ерунда, и Джордан сказал тебе не правду. Он сам еще толком ничего не знает. — Брендан солгал, чтобы придать сил Марисе.

— Нельзя не верить в очевидное. — в голосе Марисы послышались нотки горечи. — Я чувствую ее, и она с каждым мгновением все сильнее и сильнее рвется на свободу.

— Как же я хочу обнять тебя и забрать твою боль себе, но мне даже этого нельзя сделать. — он застонал от собственного бессилия. Мариса погладила его по щеке, слегка заросшей щетиной. Ее нежное прикосновение затронуло все чувства, и волной цунами, идущего к берегу, приблизилось к сердцу.