Катарина Керр - Чары тьмы

— Думаешь, останемся там надолго? Осадим их?

— Ну, ходят такие слухи. Давай молиться, чтобы это оказалось не так.

С тех пор, как Родри ввязался в войну в Аусглине, он все пытался выяснить, что же здесь, собственно, происходит. Насколько он мог предполагать, лорд Дейн и некий лорд Лейнрид издавна враждовали между собой, причем вражда началась из-за какого-то пустяка. Каждый из лордов призвал всех своих союзников, чтобы собрать возможно большую армию. Родри нанял союзник Дейна — Марклью, но поскольку Марклью был должен Дейну только двадцать одного человека, сам он остался дома. Вместо него боевой отряд возгласил его сын — Гвиван. Позор нового положения постоянно грыз Родри. Прошлым летом он был кадвридоком большой армии; теперь же стал обыкновенным серебряным кинжалом, нанятым для того, чтобы избавить другого человека от необходимости ехать на войну.

Они быстро снялись с лагеря и спустя два часа после рассвета уже находились в пути. Половина боевого отряда ехала вместе с лордом во главе колонны; телеги тряслись и грохотали в центре; остальные всадники составляли арьергард.

Будучи серебряным кинжалом, Родри ехал в самом конце, задыхаясь от пыли, поднятой его товарищами. Он думал о Джилл. В безопасности ли она в дане, где осталась с прочими солдатами и самим вдовствующим лордом? Постоянным спутником Родри была ревность, она терзала его душу и насмехалась над ним, когда он вспоминал, насколько Джилл красива. Когда они вместе отправились в путь, ему удалось забыть, что они проводили по отдельности помногу месяцев, и он не знал, оставалась ли Джилл ему верна.

Всадники, растянувшись неровной линией, медленно пробирались по низким холмам, поросшим деревьями и кустарниками. Родри методично перебирал в памяти всех людей в дане. Кого из них Джилл может найти привлекательным? То, что каждый мужчина, который только увидит Джилл, немедленно захочет ее, было давним и твердым убеждением Родри. Вопрос лишь в том, согласится ли она?

Внезапно его мрачные размышления прервал звук серебряного рожка. Родри непроизвольно вскрикнул, поднялся в стременах и огляделся. Далеко впереди на дороге находился чей-то боевой отряд, вооруженный и готовый к действиям.

— Враги, парни! — крикнул Гвиван. — К бою!

Отвязывая щит от луки седла и надевая его на левую руку, Родри коленями направлял коня, чтобы обойти телеги и выйти вперед. Другие делали то же самое. Кругом все бранились и толкались.

Как раз в тот момент, когда Родри добрался до первой шеренги, прозвучал еще один сигнал рожка, и вниз с холмов понесся второй боевой отряд, чтобы отрезать им путь сзади. Родри всерьез начал задумываться, увидит ли он Джилл еще когда-нибудь, независимо от того, оставалась она ли верна ему. Ругаясь себе под нос, он достал копье, которое крепилось к правому стремени. В этот миг враги, преградившие им путь впереди, тронули лошадей с места.

— Гвиван! — крикнул их предводитель. — Сдавайся, молодой олух!

Лорд заставил коня выйти на несколько шагов вперед. За спиной у него толкались хмурые солдаты. По оценке Родри, у них в тылу находилось человек сорок, а впереди ожидали еще тридцать, поэтому он собрался с силами, чтобы умереть, если Гвиван откажется сдаться.

— Поработай мозгами, парень! — крикнул вражеский лорд. — Это даже не твоя вражда. Пусть твой отец выкупит тебя и твоих людей. Если только ты не доберешься сегодня до Дейна, мне плевать на тебя и я не собираюсь тебя убивать. Нет стыда в том, чтобы сдаться при таком раскладе. А нам нужны деньги!

— Прекрасно рассуждаешь, Инрик, — крикнул в ответ Гвиван. — А что с лордом Дегвиком?

— Он не поехал с нами, и я торжественно клянусь тебе честью, что тебе нечего опасаться, пока ты находишься у меня.

Гвиван думал так долго, что Родри едва не взорвался от злости. Его жизнь повисла в паутине чужой вражды, а он даже не знает, кто все эти люди.

— Решено, — наконец произнес Гвиван. — Я согласен на твои условия.

Родри резко выдохнул, испытывая огромное облегчением.

Враги медленно выехали вперед и окружили их. Инрик занял положение возле одной телеги, наблюдая, как Гвиван и его люди по очереди подъезжают к ней и разоружаются.

Родри был последним. Сперва он бросил на телегу копье, затем медленно и с неохотой достал меч, с красивым лезвием из лучшей стали и рукояткой в форме дракона Аберуина. Эту вещь он любил так же, как Джилл, и ему было больно класть меч в кучу.

— Это прекрасный меч, серебряный кинжал, — заметил Инрик. — Боевой трофей?

— Нет, лорд, это подарок человека, которому я хорошо служил, — Родри думал об отце, который подарил ему меч.

— Вероятно, ты сражался, как демон из ада, чтобы завоевать такой клинок, — Инрик повернулся к Гвивану, который с угрюмым видом сидел в седле рядом с ним. — Твой отец, похоже, серьезно подходит к своим обязательствам, если готов оплачивать услуги серебряного кинжала.

Гвиван поджал губы.

— Не твоя вина, что твой отец — проклятый скряга, — продолжал Инрик. — Думаешь, он заплатит выкуп за этого парня?

— Мой отец — человек чести, — рявкнул Гвиван. — И он НЕ скряга.

— Просто очень осторожен с деньгами, не так ли?

Когда Инрик захохотал, лицо Гвивана покраснело от стыда. Родри почувствовал неприятный холодок в животе. Если скупой лорд не заплатит выкуп за наемника, то Родри опустится еще ниже. Его положение окажется немногим лучше, чем у крепостного. Фактически он станет собственностью Инрика, пока не отработает свой долг.

Услышав новость, лорд Марклью пришел в неописуемую ярость. За ним бегали взъерошенный писарь и камерарий, а сам он широкими шагами расхаживал взад-вперед и громогласно проклинал Инрика и его клан. В углу вместе со служанками стояла Джилл, наблюдая за лордом, очень крупным мужчиной, крепким и мускулистым, несмотря на возраст.

В массивном кулаке он сжимал послание Инрика и сотрясал им, гневно глядя на писаря, словно несчастный был в чем-то виноват.

— Какая досада! — рявкнул Марклью. — Инрик захватил моего сына на дороге, применив подлый трюк, которым пользуются только проклятые сраные ублюдки, а теперь он еще и насмехается надо мной, называя меня скрягой! — Марклью швырнул куском пергамента в писаря, который схватил его и поскорее отскочил подальше от разгневанного лорда. — Что там сказано? Прочитай еще раз, шлюхин сын!

Писарь откашлялся и расправил послание.

— «Я знаю, как лорд ценит свои деньги, как крепко прижимает он их к груди — словно лелея возлюбленную. Однако, несомненно, его собственный, единокровный сын значит для него лишь немногим меньше и стоит того, чтобы расстаться с частью богатств. Мы оценили его в двадцать серебряных монет Дэверри. Кроме того, мы назначаем по десять серебряных монет за каждого из его людей, пять — за серебряного кинжала, по одной — за каждого из слуг.»