Дэвид Эддингс - Обитель чародеев

– Ты плохо слушаешь, Гарион, – ответил старик, строго глядя на правнука. В его глазах мелькнула глубокая и затаенная обида – обида настолько большая, что Гарион понял, что это чувство будет жить в душе старика до тех пор, пока он жив.

– Ты хочешь сказать…

– Я сам не сразу это осознал. Полидра была очень терпеливой и настроена решительно. Когда она поняла, что я не приму её как волчицу, она просто изменила свой облик и так-таки добилась своего. – Он вздохнул.

– Мать тети Пол была волчицей? – очень удивившись, спросил Гарион.

– Нет, Гарион, она была женщиной… очень красивой женщиной. Перемена облика абсолютна.

– Но… она начинала волчицей.

– Ну и что?

– Да, но… – Предположение никак не укладывалось в голове Гариона.

– Не давай волю своим заблуждениям, – сказал ему Белгарат.

Поборов в себе первое непривычное чувство (а оно вначале показалось ему чудовищным), он наконец проговорил:

– Извини, но это неестественно, что ни говори.

– Гарион, – напомнил ему старик, морщась, – чтобы мы ни делали, все неестественно. Перемещать камни силой воли, если вдуматься, самая неестественная вещь на свете.

– То другое дело, – возразил Гарион. – Дедушка, ты женился на волчице… и у неё появились дети. Как тебе удалось сделать это?

Белгарат вздохнул, покачал головой и проговорил:

– Ты очень упрямый мальчик, Гарион. Ты ничему не веришь, пока не увидишь собственными глазами. Давай отъедем вон за тот холм, и я покажу тебе, как это делается.

– Не возражаете, если я присоединюсь? – спросил Силк, разбираемый любопытством.

– Неплохая идея, – согласился Белгарат. – Заодно подержишь лошадей, а то как бы не бросились врассыпную при виде волков.

Они свернули с караванной тропы и обогнули приземистый холм, поросший вереском, над которым повисли свинцовые тучи.

– Это место подойдет, – решил Белгарат, натягивая поводья и спускаясь в ложбину, где зеленела весенняя трава. – Весь фокус в том, чтобы создать образ животного в голове, – объяснил он, – вплоть до самой последней мелочи. Затем направляешь волю внутрь… на себя… и изменяешься, вживаясь в этот образ.

Гарион нахмурился, ничего не понимая.

– Объяснять это очень долго, – сказал Белгарат. – Вот… смотри… следи умом, а потом уже глазами.

Откуда ни возьмись в воображении Гариона возник образ большого волка с серой мордой и серебристым кольцом вокруг шеи. Затем он ощутил резкий толчок и услышал завывание. На миг изображение волка странным образом смешалось с изображением самого Белгарата, словно тот и другой пытались занять одно пространство. Но вот Белгарат исчез, и остался один лишь волк.

Силк присвистнул и только туже натянул поводья перепуганных лошадей.

Белгарат тут же превратился снова в обыкновенного старика в коричневой тунике и сером плаще с капюшоном.

– Понял? – спросил он Гариона.

– Думаю, что да, – неуверенно ответил Гарион.

– Попробуй сам. Я буду помогать.

Гарион начал мысленно создавать образ волка.

– Не забудь про когти, – подсказал Белгарат. – Они не бросаются в глаза, но очень важны. Гарион представил когти волка.

– Хвост слишком короткий. Гарион устранил этот недостаток.

– Вот приблизительно то, что нужно. А теперь входи в образ.

Гарион включил силу воли. – Превращаюсь? – сказал он.

Его тело словно превратилось в текучую субстанцию, оно расползлось, изменилось, приобретя образ волка, который он создал в уме. Когда преобразование завершилось, он сел на задние лапы, тяжело дыша и чувствуя себя довольно странно.

– Встань и дай поглядеть на тебя, – произнес Белгарат.

Гарион поднялся на все четыре лапы, помахивая хвостом.

– Задние ноги получились слишком длинные, – критически заметил Белгарат.

Гарион хотел было ответить, что он занимается этим впервые, но услыхал только собственное завывание и лай.

– Прекрати, – рассердился Белгарат. – Ты похож на щенка. Превращайся быстро обратно. И эта операция прошла гладко.

– Куда девается одежда? – озадаченно спросил Силк.

– Она с нами, – ответил Белгарат, – но одновременно её нет. Пожалуй, это не объяснишь. Белдин как-то раз пытался точно определить, что происходит с одеждой, и, кажется, ему удалось найти ответ, но я ничего не понял из его объяснений. Белдин намного умнее меня, и его объяснения чересчур мудрены. Короче говоря, при возвращении в первоначальную форму на нас та одежда, которая была раньше.

– Даже меч Гариона? – спросил Силк. – И Око? Старик молча кивнул головой.

– Это не опасно… вот так переходить из одного обличья в другое?

– Практически нет. Наше обличье остается… и в то же время будто его нет.

– Хотелось бы верить, – засомневался Силк.

– Попробуй еще раз, Гарион, – предложил Белгарат. Гарион несколько раз превращался в волка, пока наконец старик не остался доволен.

– Побудь с лошадьми, – попросил Белгарат Силка. – Мы скоро вернемся. – Он застыл на мгновение и затем снова стал большим серым волком. – Давай немного побегаем, – предложил он Гариону. Значение сказанного передалось Гариону прямо в сознание, дополненное едва заметными движениями головы и ушей да отрывистым лаем. Гарион вдруг понял, почему волки в стае так хорошо понимают друг друга: они в буквальном смысле проникают в мозг своих сородичей. То, что видит один, видят все.

– Куда побежим? – спросил Гарион, почти не удивляясь тому, как легко ему дался язык волков.

– Куда угодно. Мне просто захотелось размяться. – И Белгарат, серый волк, устремился вперед.

На первых порах хвост доставлял много неудобств. Гарион забывал о его существовании, и болтающийся из стороны в сторону хвост сбивал его с хода. Пока он догадался, в чем дело, старый волк был уже далеко, резво несясь по серо-зеленоватым болотам. Но вскоре юноша ощутил радость полета, когда, едва касаясь лапами земли, сжимался и вытягивался во всю длину тела при каждом прыжке. Как легок и естествен бег волка, в котором участвуют не только ноги, но и все тело. Если потребуется, он мог бы бежать так днями, не уставая.

Местность вокруг постепенно начала меняться. Унылая и пустынная, как мертвое небо над головой, внезапно она наполнилась жизнью. Появились мыши и белки; в буром кустарнике зайцы, застывшие от ужаса, следили за тем, как его когти вонзаются в мягкую упругую почву. Ликуя от ощущения силы и свободы нового тела, Гарион мчался вслед за Белгаратом. Он был хозяином равнины, и все живое трепетало перед ним!

Но потом он оказался не один. Откуда ни возьмись рядом с ним очутился еще один волк, вернее, странная и неприметная на вид волчица с голубоватым переливающимся мехом.