Николай Князев - Владигор. Римская дорога

Глава 4

ЗМЕИНАЯ МУДРОСТЬ

Бьющий из земли ключ был обложен мраморными плитами. На них, склонившись, восседала мраморная нимфа, покровительница лесного источника. Светлые струйки стекали в небольшой каменный бассейн, из которого вода каскадом устремлялась во второй бассейн, побольше, который никогда не переполнялся. Вода в нем отсвечивала бледной голубизною, отчего желтоватый мрамор казался подернутым зеленью.

Владигор напился из верхнего бассейна, напоил коня из нижнего и двинулся дальше, ведя лошадь за собой. Впрочем, тропинка эта была абсолютно прямой, как и положено любой римской дороге, — она не огибала возвышенности, а смело поднималась по ним и ныряла в глубину, чтобы тут же перейти в каменный мосток, перекинутый через ручей. По обеим сторонам тропинки росли сосны. Вся дорога была усыпана большими прошлогодними шишками с толстыми чешуйками. За пышными шапками зеленой хвои виднелись вдалеке синие горы, а еще выше — прозрачное бездонное небо с легкими завитками весенних чистых облаков. Горы… При одном взгляде на далекие вершины у Владигора сильно забилось сердце. Но он знал, что это всего лишь обман. Так в толпе, приметив лицо, чем-то схожее с лицом любимой, кидаешься следом и видишь вблизи, что это — другая, ни в чем не сравнимая с той, единственной…

И он старался не смотреть на синие хребты вдалеке…

Одно дерево у дороги особенно поразило Владигора: сплошь оплетенное вьюнками, оно не видело света, — нежно-зеленые тонкие стебли с белыми цветами накрыли его шатром, Владигор невольно остановился, разглядывая несчастную сосну. Огромное дерево должно было рано или поздно задохнуться под плотной сетью растений-паразитов.

Неожиданно конь дернулся и заржал, пытаясь вырвать повод из рук Владигора. Синегорец услышал едва различимый шорох и посмотрел вниз. Огромная черная змея скользила у его ног. Змея приподняла плоскую, поблескивающую янтарем и изумрудом голову, высунула и вновь спрятала раздвоенный язык. Владигор положил ладонь на рукоять меча и принялся медленно извлекать его из ножен.

— Не делай этого, Архмонт, — услышал он за спиной тихий предостерегающий шепот.

Клинок замер, наполовину извлеченный, а змея откинула назад голову, будто хотела лучше рассмотреть пришельца. Владигору почудилась почти человеческая насмешка в глубине вертикальных зрачков.

— Кирка… — позвал стоящий за спиной Владигора незнакомец, и змея медленно, почти с человеческим достоинством поползла дальше, чертя на песке замысловатый след.

Владигор обернулся. Человек в темном плаще, какие обычно носят люди безродные, наклонился, бережно, будто кошку, подобрал огромную гадюку и спрятал ее в плоскую корзинку с крышкой.

— Ты же явился разговаривать с Киркой, — сказал он, распрямляясь, и неодобрительно покачал головой. — Так зачем же убивать мудрейшую?

— Змея умеет говорить? — спросил Владигор.

— Умеет, — отвечал незнакомец. — Если она соизволит разговаривать, ты в этом убедишься.

На вид ему было за пятьдесят. Редкие вьющиеся волосы и борода были тронуты сединой, будто присыпаны пеплом. Лицо у него было смуглое, горбоносое, широкоскулое, но при этом резко сходящееся книзу. Глаза выпуклые и косо прорезанные.

— А она соизволит? — спросил Владигор.

— Смотря по тому, кто ты и кто тебя послал…

— Меня зовут Архмонт, а послала меня сюда сама Минерва.

Вместо ответа смуглолицый поклонился:

— Приветствую тебя у потомков Телегона, Архмонт. Сам я тоже зовусь Телегоном. Мой предок Телегон — сын хитроумного Улисса и Кирки, или Церцеи, — произнес он с достоинством.

Потомок хитроумного Одиссея и волшебницы, на чьем острове герой чуть не остался навсегда, а товарищи его сделались свиньями, привел Владигора в деревню. Низкие каменные домики прятались в густой зелени. Две женщины в длинных темных платьях знаками пригласили Владигора зайти в один из домиков. Здесь путнику было предложено пряное, настоянное на сосновых шишках вино и какое-то блюдо — острое и обжигающее язык.

«Не превращусь ли я от этого яства в свинью, как незадачливые спутники Одиссея?» — подумал Владигор.

Уже начало темнеть, когда явился Телегон и повелел Владигору следовать за ним. Около получаса пробирались они сквозь заросли, пока впереди не мелькнул красноватый огонек, и они вышли к пещере. В глубине ее стояла мраморная статуя женщины. Изваянная из камня тончайшая одежда не скрывала всех прелестей совершенной фигуры. Отблеск горевшего на священном треножнике огня придавал ее лицу и телу живой розоватый отгенок. Волосы ее были выкрашены в черный цвет, а глаза сделаны из голубого стекла. Ярко-алые губы были полуоткрыты — казалось, она вот-вот заговорит.

Телегон бросил горсть священных зерен на треножник, и ароматный, пряный дым, медленно извиваясь, пополз вверх. Тонко очерченные ноздри статуи дрогнули, впитывая любезный ее сердцу запах.

— Праматерь Кирка! — воскликнул Телегон, склоняясь перед статуей. — Этот человек послан светлоокой богиней Минервой, дабы узнать у тебя тайну ВЕЛИКОГО ХРАНИТЕЛЯ. Если ты будешь отвечать на его вопросы, дай знак, праматерь Кирка…

Почти в ту же минуту по левой, приподнятой вверх руке каменной волшебницы заскользило черное блестящее тело. Огромная змея повисла на ее запястье и приподняла голову, уставившись на людей желтыми неподвижными глазами.

Телегон раскрыл свою плоскую корзину и, к изумлению Владигора, вместо огромной змеи вытащил оттуда крошечного новорожденного поросенка. Звереныш не смел даже визжать, а лишь поводил из стороны в сторону круглыми серыми глазками. Телегон ударом ножа снес поросенку голову и пролил горячую жертвенную кровь на алтарь. Туда же он положил и голову поросенка. Запахло паленым. Чтобы перебить запах горелого мяса, жрец вновь высыпал на треножник горсть священных зерен.

— Спрашивай, — сказал Телегон. — Пока Кирка готова отвечать.

Владигор подошел ближе и на вытянутой руке поднял камень.

— Этот камень — ВЕЛИКИЙ ХРАНИТЕЛЬ, он содержит тайны прошлого и будущего. Но пока он для меня, как и для всех прочих, всего лишь обычный камень. Ты могла прекрасную девушку обратить в отвратительное чудовище Сциллу с собачьими головами, тебе ведомы многие тайны. Поведай, как мне открыть этот камень.

— Хорош-ш-шо сказано, — услышал он тихий шипящий голос. — Открыть камень… Вс-с-се может быть открыто и закрыто в полож-ж-женный час. Ты сам подсказал себе ответ.

— В твоем присутствии, о мудрая Кирка, мне приходят на ум мудрые слова. Но чтобы открыть дверь, надобен ключ. Каким же ключом открыть камень?