Алена Даркина - Приют на свалке

Ева без запинки отвечала на вопросы. Кем были родители. Кем работали дедушка с бабушкой. Есть ли родственники на других этажах, в других городах. В общем-то, стандартная информация, которая должны уже быть в личном деле. Они что думают, что она ошибется где-нибудь и тем себя выдаст? Или выдать себя должен Йорген, а ее пригласили, чтобы проверить, не в сговоре ли она с ним?

Мысли вспыхивающие в голове смущали, она отметала их, снова отвечала на вопросы. В этот момент дверь распахнулась и в кабинет кто-то вошел. Она машинально повернула голову, чтобы посмотреть и встретилась взглядом с рядовым, который вчера проводил ее в этот кабинет.

Пятница. Приют.

Диана не сразу поняла, что произошло. Она проснулась, когда за окном еще не стемнело. Рядом на табуретке сидела Лейлани, держала ее за руку и молчала. Губы соседки дрожали, будто она вот-вот разрыдается.

— Врач еще не приходил? Майор не захотел вызвать врача? — спросила она, по-своему определив причину расстройства бывшей подруги.

Лейлани медленно кивнула. Тут же покачала головой. Наконец, собравшись с духом, ответила:

— Майор позволил вызвать. Врач приходил, — немного помедлив, добавила. — Сегодня пятница.

— Пятница? — ужаснулась Диана. Как она могла так долго спать? Вспомнила, что новенькая сделал какой-то укол. Наверно, снотворное. Медленно откинула с себя покрывало, ощупала живот.

Но еще до того, как сделала это, уже почувствовала, внутри страшную пустоту. Пустоту, которой не было, когда она засыпала вчера. Диана вновь укрылась и замерла, стараясь не шевелиться. В голове билось одно: "Не может быть. Этого просто не может быть"

— Тебе дать что-нибудь? — тихо спросила Лейлани. — Воды или поесть?

— Где Павел? — вместо ответа спросила Диана. — Лейлани замерла, не в силах ничего выговорить. — Он меня бросил, да? Бросил, потому что я потеряла ребенка? Он не может меня бросить! — она всхлипнула. — Лейлани, позови его, пожалуйста. Я ему все объясню. Я не виновата. Он простит. Он всегда меня прощает. Ну что ты сидишь? — крикнула она. — Позови его!

Лейлани выскочила в коридор. Постояла немного. Потом побежала на первый этаж, туда, где Ким сегодня должен помогать проводить уроки в классе добытчиков.

Запыхавшись, распахнула дверь. Глаза присутствующих тут же устремились на Лейлани, а она не могла выговорить ни слова. Ким извинился перед Галиной Марковной, проводившей урок, и вышел к жене. Закрыв дверь, обнял ее.

— Ты что? Что случилось?

— Она хочет его видеть! — потрясенно выговорила Лейлани.

— Что? Ты о чем? Лейлани, не пугай меня так, пожалуйста.

Она заплакала, уткнувшись в грудь мужу.

— Меня попросили у нее подежурить. Она проснулась, и хочет его видеть. Она не знает! — сбивчиво объясняла она.

Но Ким понял, ноздри дрогнули от еле сдерживаемого гнева.

— Какой дурак, попросил тебя дежурить? — разозлился он.

— Не дурак! — тут же вскинулась девушка. — Я сама хотела. Я думала… Ким, я не знаю, что делать!

Он закусил губу, лицо побелело от ярости. Он еле сдерживался, чтобы не показать этого жене. Наконец, чуть успокоившись, промолвил.

— Значит так. Ты сейчас идешь к себе. И никуда. Ни-ку-да, — раздельно повторил он. — Не выходишь. Тебе нельзя так нервничать. Я не хочу потерять тебя раньше времени.

— Ким, но как же… — чуть не плача, начала она, но парень хладнокровно перебил ее.

— Сейчас я найду, кого-нибудь другого, чтобы дежурить у Дианы. И сам сообщу обо всем. А ты пойдешь к себе. Я тебя провожу.

Он обхватил ее за талию, повел вверх по лестнице. Лейлани и сама уже чувствовала, что силы закончились. В волнении, она так спешила вниз, что не заметила ступенек. Теперь же их казалось просто чудовищно много. Боль в груди напомнила о себе. Она закашлялась.

Ким, не говоря ни слова, подхватил ее на руки и почти бегом преодолел три этажа. Она обняла его рукой за шею, прижалась к нему. В такие минуты она казалась самой себе маленькой девочкой. А муж у нее такой большой и сильный. Он всегда будет рядом и защитит от бед.

Ким ногой открыл дверь в комнату, уложил ее на кровать, достал лекарство. Лейлани воспротивилась:

— Не надо пока! Не надо… Дай лучше воды.

Он смотрел, как дергается ее горло, когда она пьет. Когда Лейлани убрала бутылку, опять посмотрела на него с мольбой.

— Ким, иди скорее… Она там одна…

Увидела, что муж опять сердится, но, встретив умоляющий взгляд жены, сдался, вышел из комнаты. Он решительно направился в комнату Армгрена, без стука толкнул дверь. Дарея вышивала салфетку, сидя у окна. От неожиданности она вздрогнула.

— Пойди. Подежурь. У Дианы, — раздельно произнес он. — И не смейте просить об этом Лейлани!

— Я сейчас, — быстро закивала девушка.

Ким помчался обратно. Хотел вернуться к Лейлани, но вспомнил, что обещал рассказать обо всем Диане. Зашел в соседнюю комнату.

Диана, ожидавшая, что придет муж, подскочила на кровати, с надеждой оглянулась. Наткнулась на колючий взгляд Адольфссона.

— Диана, — холодно обратился он к девушке. — Вчера твой муж ударил тебя ботинком в живот. От удара ты потеряла ребенка. За это убийство Тендхара казнили — выбросили к хищникам, — посчитав долг выполненным, он тут же развернулся и пошел к жене.

Витька спал почти до обеда — отсыпался после бессонной ночи. Ира опять приходила к нему. Правда, не надолго — коридор теперь постоянно патрулировали, и они с Серхио улучали лишь несколько минут, чтобы передать еду.

Но главное сестра сообщить успела — майор тяжело ранен и возможно даже умрет. Новость порадовала. Те, кто придут на смену, могут отнестись к узнику помягче. Но он с удивлением заметил, что Ира этой новостью расстроена. Если бы сестра задержалась подольше, он бы обязательно расспросил ее.

Съев хлеб и полбанки еды, которые принесла сестра, он уснул.

Разбудил толчок в плечо. Над ним склонился лейтенант. Тот самый, что встречал их в приюте и хотел разоружить банду, да майор не позволил. Кажется, Эрик его зовут.

— Ешь, — сказал он коротко.

Витька повеселел. Не зря он надеялся, что со смертью майора станет легче. Вот и кормить сразу начали. Посмотрим еще, кто кого. Лейтенант добавил:

— Господин майор приказал кормить тебя раз в день. Ешь быстрее, мне надо забрать посуду.

Витька не заставил просить себя дважды. Он быстро уминал принесенную пищу, а сам соображал: "Майор приказал? Зачем? Чего он хочет? Показать, что добрый? Не добьется ничего. Ишь расщедрился! Один раз в день. Ничего — один да один будет два. Сестра-то тоже про меня не забудет. Лучше бы три раза, но все равно не помру"