Сергей Крускоп - Ночь дракона

– Отличный денек сегодня! – раздался за спиной громоподобный голос капитана Вахавиора. – Лучше и не придумаешь. Волн нет, ветра ровно столько, чтобы идти хорошим ходом под всеми парусами. В момент придем на место.

Что это было за место, мы так и не дознались. Капитан неизменно отвечал нам в том духе, что он здешние мели, банки и впадины как свои десять пальцев знает и лучшего места для «ходовых испытаний» не найти на пятьдесят миль окрест.

Подводное судно стояло на палубе, вычищенное, вылизанное и, предположительно, доведенное до совершенства. Все его наружные медные части блестели и сияли. Вместо бронзовой пики на носу Вахавиор настоял укрепить стальную, более длинную и тонкую, хотя почему-то без наконечника, так что детище к'Либбина стало напоминать странную помесь черепахи с нарвалом.

Стериан, не упуская случая, в очередной раз подвергал подводное судно тщательному осмотру. Виллеаден ходил за ним по пятам, перебрасываясь с вампиром негромкими замечаниями. Начав с кормы и похожего на рыбий хвост руля, эти двое добрались наконец и до гарпуна.

– А представляешь, – сказал Стериан, постукивая по гарпуну кончиком пальца, – стоит сделать каркас этого судна помощнее, а спереди укрепить таран – и любой вражеский флот, вставший на рейде, за одну ночь можно превратить в гниющие на дне обломки. И, заметь, в отличие от магии, никакого шума, взрывов и грохота. Всего лишь один меткий удар из-под воды.

– Но ведь это судно и магию можно совместить, – высказал свою мысль эльф. – К примеру, подобраться под покровом воды к врагу, а затем швырнуть заклинание в упор… Или просто кувшин с Бальзамом Эвксов.

Глаза к'Либбина, присевшего отдохнуть на краешке светового люка, расширились от ужаса.

– Да что вы такое говорите?! – возмутился он. – Я создаю свои творения для облегчения труда и для познания тайн природы! Но нет, вы все обязательно скатываетесь к войне и уничтожению!..

– Успокойтесь, уважаемый Нард, – начал Стериан, – мы…

Но маленький изобретатель с самого утра был не в духе. Всю свою работу он выполнял с мрачной сосредоточенностью, и видно было, что внутренне он напряжен, как натянутая тетива. Письмо, которое я ему передал утром, не вызвало на лице гнома никаких эмоций.

– «Успокойся»?! Нет, вы меня послушайте! Я делал полезные вещи, и мне за них не всегда даже «спасибо» говорили! Но стоило мне по глупой случайности разрушить дом праздничной ракетой – и началось! Посыпались просьбы: сделай что-нибудь, что может взорвать сразу десять домов и за десять миль от такого-то пункта! Изобрети такую вещь, чтобы стрелять из арбалета в темноте; отрезать ноги лошадям на всем скаку; топить корабли, чтоб команда не видела! Почему, почему так называемые Разумные всё хотят обратить в орудия разрушения!..

– Да ладно вам! – примирительно произнес Виллеаден. – Ничего подобного мы в виду не имели! Мы рассуждали сугубо теоретически. Лично я не сомневаюсь, что этот… аппарат будет совершенно незаменим для обследования подводных сооружений, прокладки фарватеров в местах со сложным донным рельефом и наблюдений за морскими тварями в их родной стихии.

Вахавиор, занятый какими-то своими делами, услышал последнюю реплику и согласно закивал.

– Не переживайте, Нард, – сказала, подходя, Ивона. – Никого нельзя заставить изобретать что-то специально для военного применения. И мы сделаем все, что в наших силах, – она со значением посмотрела на кузена, – чтобы это и прочие изобретения использовались только в научных и народно-хозяйственных целях.

Гном с несчастным видом опять уселся на край светового люка.

– Извините, – проговорил он, – что-то на меня сегодня нашло…

– Взбодрись, старина, – прогудел капитан, – мы как раз подходим к нужному месту. Сейчас ты увидишь, как поплывет твоя малютка, и кровь у тебя сразу взыграет. Точно говорю!

Я огляделся: команда уже убирала паруса, и судно, постепенно замедляясь, совершало разворот на одних топселях и кливерах. Спустя пару минут якорь с плеском вошел в воду.

Перспектива активных действий, похоже, несколько отвлекла к'Либбина от печальных размышлений: он действительно взбодрился и засуетился вокруг своего детища, пока два дюжих матроса крепили к подводному судну стропы. Ивона заулыбалась, словно предвкушая новое приключение.

– Ты куда это? – подозрительно спросил я. – Уж не под воду ли собралась?

– Именно! – радостно откликнулась девушка. – Давно мечтала посмотреть, что там творится, но среди моих знакомых нет магов Воды, а мне самой нужные заклинания не удаются.

– Ты с ума сошла! – нахмурился я.

– Сивер, не бухти. – Ивона обворожительно улыбнулась. – Ты ведь знаешь, что я все равно пойду.

– Просто не хочу в случае чего рассказывать твоему дяде Олбрану об обстоятельствах безвременной кончины его любимой племянницы.

– Ну и не рассказывай, – отмахнулась девушка. – Я же магичка, явлюсь к нему как-нибудь во сне и сама все расскажу. А с моим отцом Виллеаден поговорит.

Виллеаден застыл с открытым ртом, а я лишь пожал плечами. Уж кого-кого, а Ивону я действительно не собирался пасти. Мы с ней виделись довольно нерегулярно, но в промежутках между нашими встречами ей удавалось избежать стольких опасностей, что мои подвиги как-то блекли на этом фоне.

Вахавиор тем временем достал четырехгранный наконечник с направленными назад зазубринами и с большой осторожностью (как мне показалось) навинтил его на пику. Заметив его действия, Ивона удивленно вскинула бровь, но ничего не сказала.

Заскрипела, поворачиваясь, кран-балка, и через минуту гулкий всплеск возвестил, что подводное судно спущено на воду.

– Эй, не мешки с… водорослями сгружаете! – прикрикнул на матросов Виллеаден и глянул через фальшборт вниз: – Ну, вроде стоит ровно, набок не заваливается! Ты бы, Нард, ей… ему… какое-нибудь другое название подобрал. Погорделивее. Что-нибудь вроде «Меч-рыба» или «Стремительная черепаха». Или «Морской змей», наконец.

Изобретатель, уже бодро спускавшийся по веревочному трапу к люку, промолчал. Вахавиор покачал головой.

– Ладно, хорош лясы точить! – приказал он. – Двигаем!

Ивона показала нам с Виллеаденом язык и стремительно, словно всю жизнь этим занималась, соскользнула по трапу вниз.

Солнце восходило к зениту. Береговая линия по правому борту несколько приблизилась: прилив обнажил полосу камней, покрытых толстым матрасом спутанных водорослей. Стая пестрых куликов-камнешарок с радостным верещанием пронеслась над медленно погружавшейся в пучину «Стремительной черепахой» (или, быть может, «Меч-рыбой»). Я проследил взглядом, как продолговатый силуэт чудо-лодки растворяется в мельтешении солнечных бликов. Несколько дельфинов совершили синхронный разворот и, терзаемые любопытством, отправились посмотреть, чем там собирается заниматься это невиданное доселе существо.