Кэтрин Куртц - Невеста Дерини

Ни малейшей сердечности не выказал к гостям и брат Лайема, — худощавый десятилетний мальчик с пронзительным взглядом черных глаз, выделявшийся среди прочих темноволосых Фурстанов неожиданно светлой шевелюрой. У него имелись собственные ментальные щиты, но также его постоянно прикрывал Теймураз, державшийся поблизости. Юный Ронал-Рурик отвесил Келсону церемонный поклон, в точности как требовалось по этикету, и поспешил удалиться вместе с дядей. Глядя им вслед, Келсон подумал, что мальчик совершенно прав в своих опасениях, — хотя спасаться бегством вместе с Теймуразом могло оказаться куда опаснее, чем бежать от него. Однако едва ли стоило ожидать, что Ронал-Рурик способен это понять.

Королевский прием принес Келсону много неожиданностей. В Торенте и впрямь было иначе, чем дома, и он то и дело поражался, как многому ему еще предстоит научиться. Один из самых запоминающихся уроков был преподнесен королю, когда он обменивался положенными любезностями с парой снисходительно поглядывающих на него вельмож, которых представил Келсону отец Иреней. Дугал по-прежнему оставался рядом, в то время как Морган отошел поговорить о чем-то с Дерри, Ариланом и Сэйром Трегернским.

Позже Келсон так и не смог понять, что заставило его отвлечься, — но внезапно он заметил, что Лайем вдвоем с Матиасом, о чем-то негромко переговариваясь, направляется к небольшому пруду, где лениво шевелились жирные карпы. Мраморный бортик пруда прекрасно подходил для того, чтобы присесть там в тени и прохладе, давая отдых гудящим ногам, чем и воспользовались многие придворные.

Поскольку он вынужден был хотя бы делать вид, что прислушивается к разговору Иренея и двоих торентцев, Келсон едва ли обратил бы внимание на короля и его дядю, — однако что-то в их манерах показалось ему странным. Лица у обоих были слишком напряженными для простой светской болтовни, хотя, казалось, что они прогуливаются без какой-то определенной цели.

Именно поэтому Келсон и продолжал следить за ними взглядом. Матиас прошел мимо пруда и присоединился к группе каких-то сановников, тогда как Лайем, в свою очередь, никем не замеченный, двинулся в сторону темноволосой девочки лет шести, которая сидела на корточках между Бренданом и Пейном на самом краю пруда и полоскала в воде кончик черной косы. Она метнулась вперед в тот самый миг, когда Лайем подошел к ним, обеими руками забила по воде, обрызгав обоих своих поклонников, и с торжествующим воплем извлекла на воздух золотистого карпа.

Заливаясь хохотом, Брендан и Пейн мужественно попытались удержать скользкую добычу, которая извивалась и выгибалась у них в руках, и даже Лайем присоединился к ним, но все было тщетно. С громким всплеском карп вернулся в воду, окатив всех четверых потоком брызг, так что Пейн едва не свалился в пруд следом за ним.

— Очаровательный ребенок, — заметил Келсон отцу Иренею, в то время как малышка и трое ее спутников веселились от души. — Похоже, она пленила и вашего короля, и обоих моих пажей.

Иреней заметно напрягся, глядя на Келсона почти смущенно, тогда как оба придворных переглянулись со странным выражением лица..

— Это принцесса Станиша, сестра падишаха, — наконец, пояснил граф Уньяд, старший из двоих вельмож.

— Его сестра?

— Дочь герцога Лионела, родившаяся после его гибели, — ледяным тоном проронил граф Ласло. — И именно вас ей следует благодарить за то, что она никогда не знала своего отца.

Келсон почувствовал, что неудержимо краснеет.

Никто никогда не говорил ему, что у Лионела после смерти родился еще один ребенок. Даже Лайем не упоминал о сестре, — хотя, разумеется, когда он видел ее в последний раз, она была еще младенцем.

— Я этого не знал, — промолвил он негромко. — Я никогда не ставил своей целью делать детей сиротами, и молю Бога, чтобы настало время, когда ни один ребенок не потеряет отца в войне между нашими державами.

Отец Иреней прикрыл глаза и кивнул с поджатыми губами, а затем нарочито медленно перекрестился.

— Да услышит Господь ваши молитвы, сударь, — промолвил он, — и исполнит их в точности.

Келсон также осенил себя крестным знамением и прошептал «Аминь», так что обоим торентцам ничего не оставалось, кроме как запоздало последовать его примеру.

Бесконечно длинный жаркий день наконец сменился сумерками. В какой-то момент к Келсону и Моргану, которые, стоя у парапета, любовались раскинувшимся внизу городом, присоединился Лайем.

— Надеюсь, вы неплохо провели время сегодня, — промолвил он. И что-то в тоне юного короля подсказало Келсону, что вопрос этот был отнюдь не случайным.

— Да, спасибо, все было очень славно, — отозвался владыка Гвиннеда. — А как ты сам?

Лайем пожал плечами.

— Мне есть много о чем подумать, чему научиться и о чем тревожиться. Граф Берронес попросил, чтобы мы как можно скорее начали подготовку к киллиджалаю, так что завтра нам придется направиться в Торентали, в собор святого Иова. Он будет распорядителем церемоний и очень серьезно относится к этой ответственности. Вероятно, он опасается, что чужеземцам нелегко будет исполнить то, что от них требуется.

— Надеюсь, что я справлюсь, Лайем, — возразил Келсон. — Я очень внимательно слушал все указания отца Иренея.

Лайем попытался улыбнуться, но это вышло у него не слишком убедительно.

— Я в этом и не сомневался, милорд. Для меня большая честь, что вы согласились принять участие в церемонии.., что бы там ни говорили мои родичи.

— Признаюсь честно, они встретили нас довольно.., сдержанно, — проронил Келсон. — Однако я этого ожидал. Но похоже, тебя тревожит что-то еще?

Лайем отвернулся, окидывая взглядом город.

— Все будет хорошо, — прошептал он. — Поверьте мне.

Келсон попытался разговорить мальчика, но Лайем не пошел на откровенность. Чуть позже они поужинали все вместе, и к ним присоединился Матиас, а также несколько вельмож, с которыми Келсон еще не был знаком, — Каспар Труверский и Эрдоди Яндрих, оба герцоги Торонтские, а также графский сын по имени Макрори Кулман, — но у них с Лайемом больше не было возможности поговорить наедине.

Старшие дядья на ужине не присутствовали, а Дугал позднее заметил Келсону, что Лайем, похоже, и сам постарался не оставаться с ними один на один.

На следующий день состоялась первая из множества репетиций киллиджалая. Сразу после завтрака целая флотилия небольших суденышек перевезла короля со свитой вверх по реке к Торентали, родовому гнезду Фурстанов, где находилась знаменитая Хагия-Иов, эта жемчужина среди церквей. Именно там короли Торента получали державный меч и восходили на престол. Разодетые в пурпур гребцы флагманского корабля работали веслами под звон колокольцев, задававших ритм, — веселый праздничный звук, который, однако не давал никакой возможности для разговоров.