Дмитрий Щербинин - Просторы Многомирья

А затем, согласно с указанием ЧИПА, сразу сотни Тифм ринулись на сияющую паутину с разных сторон. ЧИП не жалел этих механических созданий – ведь их беспрерывно производили внутри сферы Ой–Чип–она…

Никакого вреда паутине они причинить не могли, но зато, разлагаясь, выполняли полезное для ЧИПА дело. Паутина расширялась, и, наконец, слилась в одну, сияющую блекло–зеленоватым светом сферу…

…А что же Винд? Он, не прилагая никаких усилий, разрубил очередную Тифму, и вдруг обнаружил, что никто на него больше не нападает. Оглянулся. Увидел сотни порубленных, искорёженных, уже и не дрыгающихся, потому как вся энергия из них была высосана, врагов.

Окружающее пространство заполнял тёмно–изумрудный свет. Оттолкнувшись от перерубленного туловища Тифмы, Винд полетел и, вскоре увидел внутреннюю поверхность сферы.

В это время Степан Вдовий получил приказ от ЧИПА:

«Теперь неси пленника в Ой–Чип–он!».

Из груди Степана Вдовия вновь вырвались нити, и, впившись в сферу, начали толкать её вперёд. Почувствовал это движение и Винд. Он замахнулся плетью и нанёс удар по поверхности сферы.

Юноша был уверен, что без труда пробьёт эту поверхность, но, вместо этого, плеть увязла, а исходящее из неё сиреневатое свечение начало расходиться по поверхности сферы.

В голову Степана Вдовия ударил приказ ЧИПА:

«Отцепляйся! Немедленно!!»

Только теперь понял ЧИП, какая опасность грозит ему первейшему слуге и воину, на которые он возлагал столь большие надежды. И всё же у Степана Вдовия ещё было время отцепиться от сферы, которую он толкал – он и сделал бы это, если бы подчинялся ЧИПУ беспрекословно. Но ведь в Степане всегда жил протест: он вовсе не желал той доли, которую уготовил ему ЧИП; он, Степан, был жертвой обстоятельств, и он больше всего хотел вырваться из сотканного для него кошмара и вернуться в Москву, где ждали его жена и дети…

Вот поэтому, несмотря на давление, он не подчинялся сразу ЧИПУ, он ещё выжидал. И этих нескольких секунд замешательства оказалось достаточно, чтобы сиреневатый свет, исходящий из плети Винда добрался до него…

Металлическое тело Степана Вдовия затрещало, но не разорвалось, а только покрылось сиреневатыми кристаллами. Некоторые из этих острейших кристаллов, проткнув металлическую оболочку и добрались до мозга Степана. Однако, боли он не почувствовал.

Зато в это мгновенья мысли, чувства и воспоминания Степана Вдовия и Винда переплелись. И в одно мгновенье страшного напряженья Винд увидел всю прошлую жизнь Степана Вдовия, ну а Степан – всю жизнь Винда. И жизнь Степана понравилась Винду, а жизнь Винда – Степану. И они уже вовсе не хотели сражаться друг против друга, но – напротив хотели уничтожить созданное ЧИПОМ, вернуть всё на прежние места.

ЧИП был разъярён. Металлические туннели сферы Ой–Чип–она содрогнулись от его чудовищного вопля. Но он не собирался выпускать Степана так просто. В механическом теле Степана находилось устройство, которое ЧИП надеялся никогда не включать, но теперь передал команду и оно заработало.

В тоже мгновенье мозг Степана был поражён неизвестным ядом, и перестал работать. Мириады образов чужого сознания, которые только что видел Винд, поблекли и рассыпались на тёмные, канувшие во мраке осколки…

Поражённый Винд отпрянул, но ему и самому уже казалось, что он падает в бездну, из которой невозможно вырваться…

* * * 

Осторожно, только своим днищем, выглядывал из–за туч Крылов, и к этому днищу прильнули Виш и Дваркин. Что касается Эльрики, то она в это время пребывала где–то в стенах живого корабля…

Виш, глядя в округлое оконце, произнёс:

– Такой громадный город под нами. Кажется: всю жизнь можно потратить, и всё равно – не узнаешь всех его жителей.

Дваркин же ответил:

– Этот город – Москва; и, насколько мне известно, он не единственный на этом мире.

– Таких необъятных миров уж точно нет в нашим Многомирье! – воскликнул четверорукий Виш.

– Ну, я не стал бы делать таких однозначных заявлений, – молвил Дваркин. – Слишком велико Многомирье. Вполне возможно, где–то в его пространствах есть такие крупные миры… Но сейчас нам нужно то, что скрывается именно в Москве, а точнее…

Голос Дваркина сделался совсем тихим, его единственный глаз прикрылся, и маг опустился на пол.

– Ну, что такое! Договаривай?! – потребовал Виш.

– …Я очень ослаб. Пытаюсь сосредоточиться… Определить местоположение смерти ЧИПА…

Из бортов Крылова вытянулись нити и, прикоснувшись к коже Дваркина, начали перекачивать в него жизненную энергию.

Глаз мага приоткрылся, и он произнёс:

– На городской окраине. Но не возле того озера, которого мы вылетели… Крылов, лети туда…

И он вытянул руку, указывая направление. Живой корабль полетел в указанном направлении. При этом он поднялся ещё на несколько метров, так что тучи скрыли его.

И всё же прохожие на улицах, если поднимали они головы, то могли увидеть слабое, изумрудное свечение, которое из–за туч, столь плотно их город укрывавших, выбивалось…

Прохожие, впрочем, охвачены были иными заботами, и на изумрудный свет внимания не обращали. И всё же, как уже говорилось, Крылов был замечен…

И вот Виш, которому не терпелось совершить очередной подвиг, услышал голос Крылова:

– К нам приближаются?

– Кто же? – спросил четверорукий воитель.

– Могу сказать только, что это – железные создания, внутри которых – люди.

– Наверняка это порождения ЧИПА! – воскликнул Виш.

– Возможно, но не факт, – отозвался все ещё слабым голосом Дваркин.

– Почему же?.. Ведь, после того пролетел Крылов, проход между нашим Многомирьем и этим странным миром остался открытым, разворошенным, – молвил Виш.

– Возможно, но не факт, – упрямо повторил Дваркин. – Я вот заметил, что по улицам этого города катятся железные создания. Они произведены здесь, на Земле. Возможно, и эти, приближающиеся к нам – местные… Говорю я это к тому, что опасаюсь: не погорячимся ли мы, если вступим в бой с ними? Не лучше ли нам избежать столкновения?..

Крылов молвил:

– Они летят очень быстро. Мне придётся выкладываться все свои силы, чтобы ускользнуть от них. И то, не уверен – удастся ли…

– Лети, лети, – напряжённым, усталым голосом говорил Дваркин. – Только старайся не изменять направление, которое я тебе указал…

* * * 

Первыми, кто оказались возле поваленных на берегу озерца деревьев, были собачники, которое в то вполне обычное для Москвы пасмурное зимнее утро, выгуливали там своих питомцев.