Гордон Диксон - Дракон на границе

Джиму так и не удалось расспросить Брайена поподробнее. Судя по тону, каким тот сообщил новость, он не собирался ее обсуждать в присутствии Дэффида.

Это тоже удивило Джима.

Он подумал, что, вероятно, лишь беспокойство заставляет его искать сложности в самых простых вещах. Возможно, так оно и было. И все же в глубине души Джим отказывался верить подобным объяснениям.

Только позднее, когда к ним присоединились двое братьев де Мер и зашла речь о сражениях, в которых участвовал Дэффид, Джим почувствовал, как Брайен дергает его за рукав, и, обернувшись, понял, что тот хочет поговорить с ним наедине.

Глава 25

Джим с беспокойством последовал за Брайеном. Особых причин для тревоги как будто не было; но дурное предчувствие, появившееся при возвращении из лагеря предводителей полых людей, не покидало Джима, и теперь, при виде странного поведения Брайена, оно только усилилось.

Брайен вышел в коридор, который вел к той комнате, где Джим встречался с предводителями приграничных жителей. Однако теперь Брайен остановился в коридоре, едва они удалились примерно на дюжину футов от двери. Голоса сотрапезников из Большого зала не доносились, стало быть, и их никто не услышит.

– Джеймс, – глухо проговорил Брайен. – Я не в порядке!

Выражение «не в порядке», которое в более привычном для Джима мире означало бы лишь, что у Брайена что-то расстегнулось или развязалось, здесь имело особый и, как уже знал Джим, даже зловещий смысл.

В этом мире оно означало, что все надежды и помыслы человека пошли прахом и его ждут лишь несчастья. Несомненно о том же говорил и вид Брайена.

Его лицо походило на трагическую маску.

– Брайен! Что случилось? – взволнованно спросил Джим.

Тот положил руку на плечо Джима:

– Джеймс, я влюблен.

– Ну конечно, – в недоумении пробормотал Джим, – леди Геронда Изабель де Шане вполне достойна любви. Почему это тебя так беспокоит?

– Но я люблю не ее… теперь.

– Тогда кого же? – удивился Джим, и вдруг у него возникло ужасное подозрение:

– Уж не…

– Да, – ответил Брайен, не ожидая, пока Джим договорит. – Этого ангела среди смертных, Лизет де Мер.

– Брайен, неужели ты серьезно?

– Так говорит моя душа. – Брайен положил ладонь на то место, где, по его мнению, полагалось быть сердцу.

На несколько секунд Джим утратил дар речи. Никогда еще он не видел Брайена Невилл-Смита в таком состоянии. Более того, он никогда прежде не слышал, чтобы средневековые люди так серьезно говорили о любви. Этим словом иногда играли в учтивых беседах, его употребляли менестрели, но обычно никто, за редкими исключениями вроде Геррака, не воспринимал его всерьез. И на тебе, Брайен, казалось, готов упасть в обморок от переполнявших его чувств.

– Но… – Джим запнулся. Он просто не знал, что сказать. – Ведь ты дал клятву леди де Шане.

Брайен опустил глаза:

– Увы.

– Увы? – повторил Джим. – Брайен, мы с тобой знакомы около двух лет. Ты мой лучший друг, в каких только переделках нам не довелось побывать; и мне казалось, что все это время ты горячо и глубоко любил Геронду Изабель де Шане.

Брайен тяжело вздохнул:

– Да и мне так казалось. Не окажись я здесь, я бы, наверное, так и думал до сих пор. Она в самом деле прекрасная леди, и я пользовался ее благосклонностью все эти годы, с тех пор как ее отец отправился в Святую Землю.

Но все-таки в сравнении с Лизет де Мер она не более чем свечка в сравнении со звездой.

Джим старался собраться с мыслями:

– Когда ты полюбил Лизет?

– Как только увидел ее.

– Но ты говоришь мне об этом только сейчас. Почему?

Брайен снова понурился:

– Я не хотел признаваться самому себе, пока не увидел, как она любезничает с этим попугаем шотландского двора. О, я знаю, что это всего-навсего игра – она сама мне сказала, когда я наконец решился поведать ей о своей любви. Но все равно…

– Что она сказала, когда ты поведал ей о своей любви?

– Она засмеялась, – горестно проговорил Брайен. – Засмеялась.

– Вероятно, она пыталась вежливо отклонить твои чувства, превратив все в шутку, – безжалостно заметил Джим.

– Я нисколько не сомневаюсь, что ее намерения были именно таковы. Потому что, помимо всех прочих добродетелей, она наделена ангельской добротой и милосердием. И к тому же она знала, что я знал, что моей любви к ней не суждено стать взаимной.

– Ты знал это? И все равно сказал ей?

– Я должен был сказать, иначе бы не выдержал! Может быть, я пронзил бы мечом этого Мак-Дугала, хотя он не настоящий соперник.

– М-да… А почему ты так уверен, что твоей любви не суждено стать взаимной?

– Как же иначе? Ведь она из благородной семьи и честная девушка. Как ты сам сказал, я дал клятву верности леди Геронде Изабель де Шане. Я поклялся своей честью. И поскольку я тоже честный человек, когда-нибудь я вернусь и женюсь на ней – но сделаю это, зная, что расстался с той единственной, которую действительно любил, с Лизет.

Наступило молчание. Джим думал, что сказать. Брайен же, очевидно, в словах не нуждался.

– Люди иногда не женятся на тех, кому они давали клятву, – сказал Джим.

– Только не благородные люди, – возразил Брайен, гордо выпрямившись. Нет! Я связан словом. Слово дворянина и христианина не может быть нарушено никогда!

– А каково же будет леди де Шане, если она узнает о твоей любви к Лизет?

– О, она, конечно, узнает. Мой долг сказать ей об этом.

– Брайен! – воскликнул Джим, закрыв глаза и схватившись за виски; он даже не думал, что способен на такой театральный жест. Однако сейчас, как ни странно, он не только удался на славу, но и принес временное облегчение. Любой ценой, говорил он себе, нужно уговорить Брайена, чтобы он выбросил из головы эту чушь. – Подумал ли ты о том, как несчастна будет леди де Шане, если узнает, что ты женишься на ней не по любви, а только из чувства долга?

– Да, она, конечно, будет несчастна. Но как честный человек могу ли я промолчать? И опять же как честный человек я должен вступить с ней в брак и навсегда расстаться с Лизет.

– Послушай, Брайен, – начал Джим и замолчал, не зная, в какой форме выразить свою мысль.

– Да, Джеймс? – Брайен взглянул на него.

– Послушай, Брайен, какого цвета волосы у леди Лизет? – Джим старался говорить по возможности рассудительно.

– Светлые, – ответил слегка удивленный Брайен. – Ты ведь сам видел.

– Да. Я просто хотел убедиться, что ты тоже заметил. А теперь скажи мне, какого цвета волосы у леди Геронды Изабель де Шане?

– Ну, тоже светлые. К чему ты клонишь, Джеймс?

– Одну минуту… Ответь мне сначала, леди де Шане высокого или невысокого роста – для женщины?