Сергей Нокс - Обреченные души. Раздор (СИ)

— Рад видеть вас в хорошем здравии, Ваше Величество, — поздоровался Энсис с королевой, стараясь не смотреть на привлекательную загорелую грудь Шидэль.

— Милорд, — ответила учтиво женщина с натянутой фальшивой улыбкой.

Дэллис ничего не сказал, он только поклонился и подошёл к столу, встав возле Хольдура. Юноша слегка поёжился от пробежавшей по спине дрожи.

Как только все уселись за стол, Фаргос хлопнул в ладоши, и служанки всем, кроме Жульены, налили из узорчатых кувшинов крепкого ароматного вина.

— За процветание и несокрушимость столицы! — подняв кубок, слащаво произнёс тост король.

— Мм, какое изумительное вино, — с восторгом сказал Энсис, — откуда эдакая сладость?

— Милорд, боюсь, вам будет не по карману такое вино, — усмехнулся с надменностью Фаргос, не отрывая взгляда от тарелки с супом.

Мальт покорно поставил на стол серебряный кубок и приступил к трапезе.

— Лорд Дэллис, — обратился король к гостю, погружённому в угрюмое молчание, — имеется какие-нибудь новости из Ланфорта?

— Гробовое молчание, Ваше Величество, — глухим, слегка охрипшим басом ответил Смаул. От этого голоса Хольдуру стало не по себе и неожиданно он подавился хлебом. Дэллис ударил ладонью юношу по спине и кашель тут же прекратился.

— Спасибо, — произнёс испуганно Хольдур, вытирая губы салфеткой. В ответ лорд кивнул головой.

— Лорд Энсис, как там ваша армия в Стонфэлл? — поинтересовался Фаргос, разрезая курицу ножом.

— Двести рекрутов за прошедшие два месяца, Ваше Величество.

— Хм, странно, в этот год в солдаты уходит всё больше мужей, — задумался король. — А что у вас с продовольствием?

— Пришлось повысить оптовую цену фуражного зерна на семь процентов, а хлеба на одиннадцать. Урожай снизился на девять целых и три десятых процента, — пояснил Энсис.

— Ну, коль вы теперь в убытке, придётся отобрать у вас лошадь, — пошутил Фаргос. Мальт же, бросил в ответ лицемерную улыбку.

— И камзол тоже, — поддержала мужа Шидэль, осушив бокал с вином.

— По прибытии увеличьте налог на военную службу простолюдинов, — приказал Брогур, — и постарайтесь меня так более не огорчать.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — ответил виновато Энсис.

На некоторое время в зале воцарилось молчание, но как только Король доел свиные рёбрышки и осушил второй кубок вина, слова с его уст развеяли тишину:

— К нашему счастью, я располагаю, пусть небольшой, но весьма важной информацией о севере, — с серьёзным лицом начал Фаргос. — Нашего заклятого врага пожирает пламя голода. А это значит, что если нанести стремительный удар по южным границам Сноуглэйд, уничтожить основные запасы продовольствия в Рэйнфол, зима проглотит нищенский народ этой бунтующей державы. При таком раскладе Морнингфрост уже весной будет принадлежать нам.

— Ваше Величество, не сочтите за грубость, но зачем нам нужны их бесплодные земли? — поинтересовался Дэллис.

— А вы разве не знаете, Лорд, что Сноуглэйд богат минералами и различными рудами? — ответил с высокомерной ухмылкой Фаргос.

— Прекрасно известно, — сухо бросил в ответ Смаул. Однако недолго помолчав, мужчина добивал: — Но в таком случае Вэтфэльд не прокормит тамошних рабочих, и кто знает, как отразится это на нас.

— Лорд Дэллис, вам, уж поверьте, это ничем не грозит, — усмехнулась Шидэль.

— Честно признаться, мне надоело быть в зависимости у Альвионии, — недовольно говорил Король, попивая вино, — разве вы не устали платить ежегодную дань? А если Сноуглэйд будет наш, мы будем праздновать свою независимость.

— А как же Форлианд, Ваше Величество? — спросил с изумлением Энсис, — вы забыли про него?

— Форлианд? Эта мерзкая аристократия?! — возмутился с едкой усмешкой Фаргос, — кучка помешанных на власти! Ха! Если север будет наш, Вудвельд поддержит нас, и тогда Форлианд будет выплачивать нам дань.

— А если это приведёт к грандиозному кровопролитию за минералы и драгоценные металлы? — осмелился предположить Энсис.

— У нас самая сильная и дисциплинированная армия во всей Тавринии! — твёрдо заявил Король, ударив по столу.

— Но такая война, несомненно, приведёт к глубокому кризису и тогда…

— И тогда мы приведём в Сноуглэйд рабов из Фивисвэйла и Вэйтстоун, — перебил лорда Фаргос, раздражённым повышенным тоном.

Мальт хотел было привести ещё один аргумент не в пользу Вэтфэльда, но как только он собрался проронить в очередной раз слова, вызывающие в душе короля негодование и злобу, Дэллис грозно посмотрел на него. Сердце Лорда Энсиса будто бы сковал лед, и он тут же извинился:

— Прошу прощения, Ваше Величество, не мы же грезили браком с дочерью Вэйтстоун, — и тут Мальт вновь фальшиво улыбнулся.

— Не могу не согласиться с вашей правотой, — поддержала Шидэль, от скуки перемешивая вилкой салат.

— Значит решено! В конце сентября принимаем карательные меры в Сноуглэйд, — твёрдо заявил король. — Лорд Энсис, ваша задача поставить в Ланфорт хорошо обученных и надёжных воинов. А вы, Лорд Дэллис, предоставите опытного командира, — приказал Фаргос.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — кивнул головой Смаул.

— Постойте, но ведь в Стонфэлл не так давно прибыл талантливый полководец, может быть, стоит отправить его? — предложил идею Энсис.

— Я привык доверять проверенным людям, а не заслугам и молве о славе! — наотрез сказал король, прекрасно зная, о ком идёт речь.

— Лорд Энсис, ещё претензии будут? — с ядовитой ухмылкой спросил Фаргос. Мальт молчал, терпеливо перемалывая в душе очередное оскорбление.

— Ну, если больше вам нечего мне сообщить, тогда занимайтесь тем, что вам поручено! — с недовольством произнёс Брогур.

— Слушаюсь, Ваше Величество! — отозвался Энсис, опустив безразличный озлобленный взор в кроваво-красные глубины вина.

Снова наступила тишина. Раздавался только звонкий стук ложек, вилок и ножей о серебряную посуду. На сей раз, безгласность трапезы нарушили слова Бахорна.

— Отец, я долго думал над своими бестактными и пустыми поступками и хотел бы попросить у тебя прощения, — с виноватым лицом притворно говорил сын.

Фаргос удивлённо посмотрел на своего сына и, изобразив довольное лицо, с издевательской гордыней ответил:

— Наконец-то у тебя хватило ума раскаяться в односторонности своих нелепых поступков и признать собственные ошибки.

Вновь обида сжала сердце Бахорна. Недолго помолчав, сын продолжил:

— Отец, прежде чем я покину эти стены, позволь мне с братом поохотиться с тобой?