Лев Жаков - Чудес не бывает

Тук! Тук! Тук!

А это кто? Кажется, свои уже все на месте?

–Сиди, я открою! - крикнул мне Винес и встал, но пошатнулся и плюхнулся обратно.

–Ладно уж, - сказал я и вышел в коридор.

Там стоял Арбин, улыбаясь.

–Э… - умно сказал я. - Дед?

–Решил, что лучше я посижу в веселой компании, чем снова слушать крики дежурных, потерявших целый курс, - с удовольствием выговорил хитрый старик. - Ну-ка, посмотрим, кто тут у нас?

Появление ректора поначалу повергло шумную компанию в мертвую тишину.

Но пьяные мальчишки долго не выдержали, да и Винес затянул разухабистую песню, его поддержал сам Арбин, и веселье покатило по новой.

Тук.тук.тук.

Я вышел и рванул дверь. Тут вариантов быть не могло.

Однако серьезный взгляд отца меня все же слегка отрезвил.

–Поговорить? - повторил я.

Но не успел ответить, как выскочил Винес и утащил Эмира в комнату. Оттуда я услышал его удивленное восклицание: Арбин! И радостное кудахтанье девчат.

–Налить Высшему Магу Магической Лиги! - надрывался братец.

Шум стоял такой, что я удивился только, как не прибежали соседи с другой улицы.

Я вошел и сел на свое место.

Сидели мы уже плечом к плечу, по двое на одном стуле. Линда фирменным стихотворением вызвала гитару, и Винес распевал в полный голос матросские песни, а Тики и девушки краснели. Первый курс, наоборот, радостно подхватывал самые непристойные строки.

Впрочем, братец с редкостным тактом подбирал свой репертуар, заметил я. Я посадил немного упирающуюся принцессу себе на колени и смотрел на мир из-за ее плеча, сквозь рыжую паутину. Я уткнулся носом в ее шею и вдыхал мягкий запах мяты и лимона.

Компания расслабилась, головы качались в такт песне или лежали на плечах соседей, изредка подносились к губам бокалы, без шумных тостов, глаза полузакрыты. Только Эмир с того конца стола смотрел на меня, открыто, спокойно, серьезно. Прядь седых волос съехала, прикрыв правую бровь.

Он смотрел… а я смущался и утыкался в золотистые кудряшки. Тонкие бледные губы его твердо сжаты, впалые щеки, длинный прямой нос, чуть сведенные к переносице брови, голова чуть наклонена вперед и влево…

Я не мог вынести его взгляда и прятал глаза. О чем он хотел со мной говорить? Я боялся открыться в этот момент, ведь Оле так близко, от нее так пахнет мятой и лимоном, она такая теплая, мягкая. Чувством наслаждения ее близостью я не хотел ни с кем делиться, даже с отцом. Потом, когда они уйдут, может быть…

"…Нам дворцов заманчивые своды

не заменят никогда свободы,

не заменят никогда свободы!…" - гремели рыцари.

Где-то далеко часы пробили полночь.

Эмир встал, подошел к Арбину, что-то ему шепнул, тот немного удивленно кивнул. Они обнялись, и Эмир вышел.

Я осторожно снял принцессу с колен и выскочил следом.

Отец уже открыл дверь.

Я остановился, не зная, как к нему обратиться. Эмиром называть не хотелось, а отцом - язык не поворачивался.

–Может, пойдем на кухню? - как-то глупо спросил я.

Он едва заметно улыбнулся - самым уголком губ.

–Мне пора.

–Ну… тогда… увидимся?

–Возможно. Бывай, Юхас. - он хлопнул меня по плечу и вышел.

Я видел, как он быстро и легко шагал прочь, и что-то мешало, что-то было не так. Надо было что-то сказать, крикнуть, сделать! Остановить его, признаться, что… что…

Он исчез вдалеке, растворился в темноте, и силуэт его стер падающий снег. Я скинул защиты и уловил отголосок его устремленных вперед шагов. Конечно, я люблю его… Но сказать? Не могу. Да и поздно. Даже эха его напряженных чувств я не мог уловить, сколько ни старался.

Я вернулся в комнату и обнаружил, что Арбин наводит порядок. Винес двигал на место стол, ребята собирали посуду, девчата складывали ее в корзинку, а Тики спал в кресле, привалившись к спинке, запрокинув голову и приоткрыв рот.

Я подошел и прикрыл его пледом. Потом помог шепотом ругающемуся Винесу убрать стол, занозив при этом руку. Пока Оле вытаскивала из меня занозу, Арбин засветил лампу, перенес мальчишку на кровать в спальню и выгнал первокурсников в коридор одеваться.

Всем в прихожей было не поместиться, поэтому мы с Винесом и девушками подождали, когда ребята выйдут на улицу, и только после этого смогли одеться сами.

Девушки накручивали шарфы, а мы с братцем дежурно переругивались:

–Сам неси эту корзину!

–Ты притащил столько вина, ты и уноси бутылки!

–Я нес вино, и будет справедливо, если ты унесешь бутылки!

–Я понесу посуду!

–Да разбей ты ее!

–Сам разбей!

Я еле успел удержать Винеса, чтобы он не кинул корзинку с фарфором на каменный пол.

–Я имел в виду бутылки, дурья твоя башка!

–Сам дурак, - не отставал пьяный Винес.

–Ну, вы идете? - позвала Линда, притоптывая на морозе сапожками. Оле прикрывала щеку шарфом от ветра, еще дальше толпились рыцари, над ними возвышался Арбин, и его борода развевалась на ветру.

–Что, холодно? - спросил я.

–Еще как! - дружно ответили мне.

Я вздохнул и, выйдя последним, запер дверь. В голове постепенно прояснялось, окружающее обретало четкость, выступая из плавающей однородной реальности. Мир проступал сквозь опьянение. Когда пьян, то все одинаково. Теперь и звезды проступали из-под гонимых ветром облаков, и я их видел, и они кололи глаза.

Винес шел впереди и травил души мальчишек пиратскими байками. Они шли за ним, как дети за Крысоловом, раскрыв рты.

Следом шагали подружки, обнявшись и о чем-то шепчась, иногда оглядываясь на меня и заливаясь смехом.

Мы с дедом понемногу отстали.

–Ты поговорил с отцом?

–Нет, не успел.

–Жаль.

–А что?

Арбин был мрачен.

–Нескоро вы теперь увидитесь. Если вообще Господь сподобит.

–Что такое? - заволновался я.

–Держи, - он вытащил из кармана плотный лист, квадрат со стороной в две трети ладони. Я с замиранием сердца взял его.

На меня глянули серьезные серые глаза; такой же легкий наклон головы влево и чуть вперед, сжатые тонкие губы, седая прядь сползает на бровь. "Сыну от отца", размашисто стояло на другой стороне. Без подписи.

Я вспомнил конец одной детской книжки. Отлетающий медальон, сверкнувшая золотой молнией цепочка и пронзительная тоска - неужели все?!

Дикий вопль не выпустил предательскую слезу.

Я вскинул голову и увидел, что со всех сторон на нас движется нечто. Безумные существа из пьяного бреда больного волшебника, приплясывая, окружали нас. Все, что я успел уловить, - скрюченные гротескные силуэты. К крику Винеса прибавились вопли мальчишек.

–Боже! - сказал дед, зачарованно глядя на их ни на что не похожий танец.