Екатерина Федорова - Милорд и Сэр

– Это что, господин… те самые заговоренные волосья? Кои в воинов обращаться могут?

– Нет, – буркнул он, – про те не знаю. Хотя здесь и они бы не помешали. Эти – с лиса-оборотня. Вложишь в рот, проглотишь, и оборотишься лисой. Затем бегом в город. Все понятно?

– Про оборотный волос мы слыхали, а то как же… Да только, господин, не надо к городу бежать. Там стража так наставлена, что мучач – и тот не пробежит. В лес надо, господин, А там, глядишь… И народец лесной вдруг да поможет. И искать нас там никто не станет, решат, что с помощью Преждеживущих ты, господин, в город перенесен, куда ж тебе еще… Да и рассветет скоро. Лес близко, а до города – бежать и бежать, и все по ровному полю среди стражи…

В лес так в лес. Главное – унести сейчас отсюда ноги. А уж потом, там, поразмыслим, пораздумываем…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

А для нас сто верст – не крюк…

Как ни странно, тело, оборотясь в лисье, сразу же ожило. Исчезли боли, ушла слабость… Рядом радостно роилась стайка таких же, как он, лисов, телом и запахами зовя его туда, к лесу. На свободу.

И они ушли. Просочились через охранение, скромное со стороны леса (ну конечно же, как иначе – ведь все враги у Священной были спереди, а сзади только свои). Стайка лисов ужами проскользнула через кусты на лесной опушке. Понеслась дальше – через лес, через лесные овраги, вглубь, подальше. Гнал инстинкт, а не сознание. Впрочем, какой мог быть у них инстинкт, они же не звери, в конце концов. Просто было у каждого из них настойчивое ощущение того, что там, позади – враги. Враги, которым вполне может взбрендить в голову и за ними погнаться, за простыми-то бедными зверями…

В какой-то момент они нашли нечто вроде убежища и остановились. Именно там Серега и пришел в себя – в неглубокой норе, то ли отрытой, то ли промытой ручьями в стене глубокого лесного оврага. Пришел в себя, лежа на боку и свернувшись калачиком на сырой земле, приятно холодившей кожу. Воздух был знойным даже здесь, в относительно затененном месте – в овраге. И, что самое приятное, лисья личина, уйдя, вернула Сереге его человеческое обличье целеньким и невредимым. Ни единой ранки не оказалось на пальцах (исколотых иглами в самом разном ассортименте – от простых холодных до сверлообразных и раскаленных). Четыре пальца на левой руке, которых палачи из Священной долго и вдумчиво лишали ногтей (сперва надрезав прямо на месте полосками, а потом сдирая их с живого тела пофрагментно – для большей результативности), сейчас сияли новехонькими ногтевыми пластинками – гладенькими и нежно-розовыми. Чудеса в решете… Впрочем, дружище-оборотень об этом так и говорил – “и буду я снова жив-здоров”. Мелочь, а приятно…

Он сел на земле, с интересом огляделся. Спутники, вместе с ним покинувшие не слишком гостеприимный лагерь Священной и Нетленной, сидели кучкой поодаль. Нагишом, как и он. Но к нему не подходили, только кидали издалека благожелательно-приветливые взгляды – мол, здрасьте, ваше сиятельство… как почивали? Ну да, он же теперь их герцог, а они – его подданные. Намерения встать и подойти к нему запросто никто из них не выказывал. Видимо, без прямого на то волеизъявления его светлости сие было недопустимо.

Он встал, смущенно прикрыл ладошкой причинное место и зашагал к ним сам. Где-то на полпути его новые подданные вскочили на ноги, так же, как и он, поприкрывались ладошками, и толпой ринулись к нему.

– Ваше сиятельство… Господин наш светлейший. Вы, никак, к нам изволите подойти? Дык крикнуть надо было, мы б и сами, мухами к вам…

Он отрицательно мотнул головой, оглядел местность. Узрел неподалеку поваленное дерево, горизонтально лежащее на склоне оврага, рядом кусты и пенек. Указал подбородком (по причине занятости рук):

– Не пройти ли нам туда, господа?

У бедолаг как по команде отвисли челюсти.

– Щас… Дык мы щас, господин…

Его новые подданные, как отметил про себя Серега, были сплошь мужчинами старше среднего возраста. Иногда и много старше. Все, как один, были низкорослыми, худыми до изнеможения, в рубцах и шрамах по бокам и спине – зримые свидетельства частых порок. Частых и жестоких. Может быть, плетками, а может, и еще чем. Честно говоря, их манера держаться Серегу несколько отталкивала. Этакая смесь торопливой угодливости и благоговения вместе с суетливой дрожью. Вот то ли дело надменно-достойные манеры рыцарей из замка Дебро… Впрочем, одернул он себя, их плеткой никогда и никто не бивал. Конечно, ехидно ответил внутренний голос, попробовал бы кто такое с ними сотворить – сразу же бы и в зубы прилетело кое-что… И потом, достойные-то они достойные, но терпели же право первой ночи и прочую муть, которая, если разобраться, в иных случаях и понеприятнее порки будет.

Усаживаясь, его новые подданные оставили ему сразу два места – на выбор, как понял он. В начале поваленного ствола и на пеньке. Он, на мгновение задумавшись, выбрал пенек:

– Э-э… Все, кто там были возле меня… и хотели уйти, все здесь?

Люди отчаянно закивали головами.

– Чудесно! – Что бы им еще сказать по этому поводу? Надо было хоть как-то приободрить их. – Я рад этому. И.. и очень благодарен вам за то, что вы…

– Что вы, господин, – прошептал один из тех, кто сидел к нему поближе. И преданно, почти молитвенно, посмотрел на него. – Вы бы и сами, и без нас смогли бы… И волосками своими с нами поделились, и сюда нас привели, а волоски эти немалых деньжищ стоят, спаситель вы наш, век благодарны будем…

Собственно, он их вел сюда или же кто-то другой – этого Серега никак не мог вспомнить. Впрочем, Клотильды на этот раз с ним не было, так что мог и вести.

– Не стоит благодарностей, – натужно выдавил он, заливаясь краской – как от хвалебных слов, так и от мыслей вообще. Вообще, и в частности – о дивной леди, дивной во всех отношениях и в любом облике… гм, – нам сейчас вообще не до этого самого вот, не до благодарностей.

На лицах слушавших его бывших смердов Священной было прописано истовое внимание к каждому его слову. Даже руки чинно сложили на коленках, как школьники.

– Надо… нам надо решать, что делать дальше. Думаю, нам следует как-то пробраться в город и…

В короткой паузе, употребленной им на новый вдох, один из мужчин быстро вставил торопливой скороговоркой:

– Города скоро не будет, господин. Ваша светлость кое-чего не знает.

Серега, чувствуя некоторую неловкость, заявил:

– С этого дня повелеваю звать меня просто Серегой.. Ну хотя бы сэром Сериогой. И чего ж я такого не знаю?

С дальнего конца бревна ответили:

– Господин, мы говорим о Мастере растений. Гонцы Священной комиссии вызвали сюда своего Мастера растений. Они его уже везут – под хорошей охраной, по безопасным дорогам. И как только он прибудет, про город под названием Дебро всяк может позабыть, милорд… то есть сэр Сериога. И вы тоже можете… Прямо даже сейчас уже можете позабыть…