Джон Марко - Великий план

– Хорошо, – сказал Ричиус.

Он перехватил поудобнее топор и направился к дубу.

Симон молча пошел следом. Сухие листья шуршали у них под ногами, словно подчеркивая воцарившееся между ними холодное молчание. Ричиус поднял топор и приготовился сделать первый удар, но Симон неожиданно остановил его.

– Погоди, – сказал Симон. – Погоди. – Он презрительно посмотрел на дуб и покачал головой. – Не этот. Он слишком…

– Слишком – что?

Симон хмыкнул:

– Слишком маленький. Да, слишком маленький. Этой штуки не хватит нам и на неделю.

– Слишком маленький? Этот дуб очень даже большой! Ну же, Симон, прекрати играть в игры.

– А я говорю, он слишком маленький. – Симон воткнул топор в землю и скрестил руки на груди. – Я этот рубить не буду. Я хочу сам выбрать.

– Боже правый…

– Ты сказал, что мне можно выбирать! – огрызнулся Симон.

Он взял топор и ушел глубже в лес.

– И насколько большой ты ищешь? – крикнул Ричиус ему вслед.

– Большой! – со смехом бросил Симон через плечо. – Такой, как Фалиндар. Или больше!

– О, вот как? И кто его завалит? Мы с тобой? Одни?

– Я не такой слабый, как тебе кажется, Вэнтран! Я покажу тебе, как валят деревья!

Огонь, мерин и мулы остались позади, но Ричиус не обратил на это внимания. Впервые за много месяцев ему было по-настоящему легко и весело. Симон останавливался у некоторых деревьев, внимательно оглядывая их, а потом отворачивался с наигранным отвращением.

– Найдите мне гиганта! – театрально провозгласил он, размахивая топором.

А потом Симон вдруг остановился, и его взгляд устремился к небу. Перед ним, заслоняя солнце и небо, стоял огромнейший, высочайший дуб – чудовище, рядом с которым остальные деревья леса казались карликами. Этот дуб – старше гор, старше самой Земли – стоял перед ними, являя собой символ вечности, перед которой время бессильно.

– Этот, – прошептал потрясенный Симон.

– Этот? – недоверчиво переспросил Ричиус. – Ты с ума сошел! Это дерево нам с тобой не срубить. Нам двоим надо будет биться с ним целый день. Боже, да он в обхвате шире Арамура!

Но Симон был непреклонен.

– Этот, – снова повторил он. – Да. Никакого сомнения быть не может. Именно этот хмырь мне и нужен.

– Симон, будь благоразумен! У нас всего одна повозка!

– За остальным можно будет вернуться, – возразил Симон.

Он не отрывал взгляда от дерева, говорил очень тихо. Он был заворожен. И было нечто еще. В его глазах загорелся нехороший огонь. Теперь, когда он поворачивал топорище, он делал это медленно, рассеянно, изучая стоящую перед ним жертву. Ричиус издал громкий раздосадованный вздох.

– Он слишком старый, – сказал он. – По-моему, нам не следует его рубить. Посмотри, какой он красивый. Наверное, он стоит здесь уже столетия.

Симон мрачно кивнул:

– Да. Столетия.

– Нам следует оставить его в покое, проявить к нему уважение.

– Нет. Я не стану этого делать. Он слишком старый. Непристойно старый. – Симон обвиняюще ткнул в дерево топором. – Взгляни на него. Ему следовало бы умереть уже очень давно, но он – обманщик. Он крадет жизнь, на которую у него уже не осталось права, словно жирный нарский лорд.

Ричиус почувствовал глубочайшую грусть.

– По-моему, он очень красив, – сказал он. – Я не хочу его рубить.

– Красив? – засмеялся Симон. – Снаружи, может, и красив. Но внутри, под шкурой… Нет. Он прожил слишком долго, чтобы не быть всего лишь мерзкой свиньей. Ты сказал, что я могу выбрать дерево. Ну так я выбрал этого старого паскудника. Если хочешь, помогай мне. А не хочешь – не помогай. Мне все равно.

И, не сказав больше ни слова, Симон замахнулся топором на древний дуб, вонзил лезвие в его кору и нанес глубокую рану. Он сделал еще удар и еще – и вскоре из гигантского ствола полетели щепки, оставляя небольшие щербины на броне шириной в десять футов. Ричиус наблюдал за Симоном, удивляясь той злобе, которая вдруг его охватила. Симон замахивался топором, не делая передышек. И наконец, сам не понимая почему, Ричиус занял место по другую сторону огромного ствола и тоже начал его рубить. Симон остановился. Его глаза встретились с глазами Ричиуса, а по губам пробежала улыбка. Он подождал, чтобы Ричиус завершил свой удар, и только потом взмахнул своим топором. Через два удара они вошли в ритм: Ричиус, потом Симон, потом Ричиус, потом Симон – и медленно, очень медленно они начали подрубать древний дуб.

Эта задача оказалась чудовищно трудной. Прошло всего несколько минут – и на лбу Ричиуса выступили капли пота. Симон уже начал тяжело дышать. Однако они обменивались подбадривающими взглядами и продолжали сражаться с упрямой корой и каменной древесиной, с хрипом напрягая мышцы до предела. Они работали не меньше часа, и когда на стволе наконец появилась глубокая впадина, Симон поднял руку, сдаваясь.

– Боже, ну я и устал! – прохрипел он, смеясь.

Он оперся на топор. Его лицо и рубашка вымокли от пота. Им удалось подрубить только часть ствола, и впереди их ждали еще часы работы.

– Ты уверен, что это была хорошая мысль? – съязвил Ричиус.

Он бросил топор и направился туда, где они оставили лошадей. Мехи, которые они взяли с собой, были полны прохладной влагой. Ричиус принес их к дубу вместе с едой. Ему не просто хотелось пить. Тяжелая работа принесла с собой чувство острого голода. А впереди оставалось еще гораздо больше. Сначала им надо будет завалить гигантское дерево, а потом разрубить его на части, которые еще надо будет отволочь к повозке. Ричиус тихо чертыхался, ругая себя за то, что позволил Симону выбрать дерево. Но потом он вспомнил, с какой решимостью нарец смотрел на дуб и с какой яростью замахивался топором, и подумал, что предоставить Симону право выбора было разумно. Какой бы гнев он ни испытывал, теперь он изливался через его топор на старый дуб, и казалось, будто они действительно земляки – а может, даже друзья.

Ричиус поспешил обратно с водой и едой. Он обнаружил, что Симон снова принялся за работу и рубит ствол дерева. Он помахал ему рукой, призывая остановиться, и поднял мехи с водой. Симон с удовольствием бросил топор и, взяв воду, сделал большой глоток, вытерев губы рукавом.

– Хорошо! – вздохнул он. – Спасибо. А это что? Еда?

– Моя жена запаковала нам кое-что. Есть хочешь?

– Всегда! – ухмыльнулся Симон. Он посмотрел на дерево. – Но у нас много работы. Может, стоит повременить?

Ричиус уселся на землю и начал рыться в мешке.

– Можешь повременить, если хочешь. А я буду сидеть и смотреть, как ты работаешь. Ладно?

– Ну уж нет! – ответил Симон, снова бросая топор. Вытянув шею, он попытался заглянуть в мешок. – Что там у тебя?

Ричиус начал вынимать из мешка еду. Две пресные лепешки, немного овощей, немного вяленого мяса, фрукты, похожие на яблоки. Это была трийская еда, но Ричиус давно успел к ней привыкнуть, а Симон, который, похоже, был готов есть что угодно, нетерпеливо уселся за трапезу. Схватив один из плодов, он откусил большой кусок и радостно вздохнул, ощутив его вкус.