Сергей Джевага - Посох для чародея

Странно как-то… Рыцарь, конечно, гад, но я почти не злюсь на него за то, что чуть не убил меня в поединке. Хотя еще какое-то время назад готов был задушить за то, что наставил мне синяков, унизил при всех. Шед - неплохой парень, честный, гордый и сильный. Мы дрались спина к спине, отбивались от полчищ нежити. Он вытащил меня, обессиленного, в обморочном состоянии, хотя мог бы оставить подыхать. Причем руководствовался не выгодой, а чем-то другим… чего я еще не понимаю. Но пойму, обязательно пойму! Мы вернемся в шип мир, а там… может, останемся друзьями… Хочется надеяться на это.

Я улыбнулся сам себе, шагнул в избушку. Страшный

зубодробительный удар сотряс меня. Что-то тяжелое врезалось в затылок, едва не пробило череп. Я жалобно охнул и полетел в пустоту. Мир расцвел разноцветны ми искрами, а потом погрузился в кромешную тьму.

Очнулся от прикосновения к лицу чего-то пушистого: словно большим махровым полотенцем тыкали и нос. Я застонал, попытался отпихнуть головой полотен це, но оно упрямо тыкалось в лицо, мурлыкало, терлось Движение отдалось жуткой головной болью. В затылке кольнуло огненной иглой, позвоночник жалобно за скрипел. Я замычал. Веки были тяжелые, свинцовые, но каким-то образом я все же открыл глаза и испуганно вскрикнул. Предо мной маячила усатая кошачья морда, желтые насмешливые глаза. Мурлыка - вспомнил я В голове пронеслись сцены, предшествующие удару. Шед, промелькнуло в голове, надо найти рыцаря. Попытался вскочить, но не смог. Запястья и голени рвануло крепкой веревкой, содрало кожу. Я глянул - так и есть, связан.

Кот мурлыкнул, потерся о мое лицо. Я шикнул на него, скорчил злобную рожу. Вообще-то люблю кошек, мне нравится их чистоплотность, гордость и независимость. Но этот зверек был какой-то мерзкий. То ли воняло от него, не знаю. А может, ситуация не та, чтобы с кисками целоваться. Полосатый обиделся, развернулся и, напоследок мазнув мне по лицу хвостом, гордо удалился.

Голова гудела, словно чугунный котел. Слишком уж часто по ней били. Огляделся. Лежу в углу, на пыльном и грязном дощатом полу. Руки и ноги связаны, узлы завязаны умело, не слишком крепко, чтобы не остановить ток крови, но и не слабо, освободиться не смогу. Комнатка маленькая, тесная, потолок низкий, с деревянных балок свисают целые покрывала паутины. Мебели мало - большой грубый стол, табурет, полка на стене со стоящими на ней банками и склянками. В очаге посреди комнаты весело потрескивают поленья, желтые язычки

пламени лижут сухую древесину, к отверстию в потолке взлетают яркие искры. В комнате полутьма, кроме очага источников света нет. По стенам мечутся веселые тени. Пахнет пылью и дымом.

Что же произошло? Я ошалело повертел головой. Каждое движение вызывало боль. В теле была такая слабость, что можно и не связывать. Слабый, как птенец, даже младенец прибьет как муху. Попытался освободиться, напряг руки, веревка затрещала. Подгнившая, наверное, но держит крепко.

Кот улегся у очага, на меня посмотрел с ленивым презрением и насмешкой. Мол, давай же, дергайся, все равно ничего не получится. Я оскалился, рыкнул на пего. Но усатый и хвостом не дернул: знал, что в безопасности.

Я расслабился, постарался привести мысли в порядок. Так, что же получается… Лесник заманил нас в свою хижину. Хитростью, обманом. А я еще замечтался у крыльца, если бы вошел одновременно с рыцарем, нас бы не скрутили. А так отключили поодиночке. Что же дальше?

Словно в ответ на мои мысли, послышались легкие шаркающие шаги, кряхтение. Старик вошел в хижину, прислонил посох к стенке. Я слышал, как он мурлычет иод нос какую-то песенку и хихикает. Весь свежий и чистый, что в мире гари и пепла смотрелось довольно дико.

- А-а-а… очнулся, милок,- расцвел он, посмотрев на меня.

Я ответил ему злым взглядом, опять завозился.

- Не старайся, соколик,- хмыкнул дед,- веревки крепкие. Сам вязал.

Лесник хохотнул, почесал бороду и уселся на табурет. В тусклом свете очага лицо выглядело зловеще, тенистранно исказили доброе лицо, вместо глаз - провалы в ночь. Он вновь загнусавил песенку. Достал из-за

пояса длинный охотничий нож, посмотрел лезвие на свет, поцокал языком укоризненно.

- Эх, затупился…

Достал с полки шлифовочный камень, стал водить по нему ножом. Я поморщился: звук противный, отда ется болью в затылке.

- Зачем ты это сделал, старик? - прохрипел я. Дед на миг остановился, посмотрел на меня с добродушным любопытством, улыбнулся в бороду.

- Не каждый день ко мне живые захаживают,- добродушно улыбнулся он,- нельзя упускать такой шанс…

- Ты обещал нам рассказать о Ключнике,- сказал я,- пригласил в свой дом как гостей. И обманул.

Лесник пожал плечами, на меня посмотрел с жалостью, словно на пришибленного, которого природа умом обделила. Ласково погладил рукоятку ножа, мягко провел по лезвию камнем.

Вжик-хх… Вжик-хх…

- Понимаешь, парень,- сказал старик,- жизнь -сложная штука. И жестокая. Или ты сожрешь, или тебя Вот и приходится…

Дед сокрушенно развел руками, вздохнул печально. Нож точил старательно, то и дело смотрел на свет, чт«il ни заусенца, ни царапинки, подслеповато щурился. Па льцы большие, грубые, ладони в ороговевших мозолях, можно при желании угольки из костра таскать и не об жечься.

Я разозлился. Надо же так глупо попасться! Ведь не в парк на прогулку вышли, в преисподней застряли А эта мразь еще и издевается над нами, лопухами. Я сце-пил зубы и изо всех сил рванулся. Но ничего не получи-лось. Веревки впились в запястья, кожа порвалась, зака пала кровь.

Лесник глянул на меня исподлобья, хмыкнул. Нозд-ри затрепетали, глаза вдруг сверкнули зеленым демони-ческим светом. Я замер устрашенный - что еще за чуде-са?! Старик подошел ко мне, наклонился и обмакнул

палец в сочащуюся из-под веревок кровь. Посмотрел на свет, полюбовался, а потом слизнул с пальца капельку. Зажмурился, удовлетворенно крякнул.

- Давно свежатины не ел,- пожаловался мне дед с кривой ухмылкой.

Я вздрогнул, страх начал наползать холодным туманом. Лесник подмигнул мне лукаво. Я вжался в стену, закусил губу. То ли показалось, то ли в самом деле… У стариков зубы, как правило, сточены, одни пеньки, а не зубы, если вообще есть. А у этого острые волчьи клыки.

Дед вернулся на место, вновь взялся за точило и нож.

Вжик-хх… Вжик-хх…

Лишь сейчас до меня дошел ужасный смысл его действий. Я съежился: был бы мышкой, убежал бы через дыры и щели в полу. Меня затрясло от страха. В голове заметались мысли, причем каждая орала благим матом - бежать! Бежать без оглядки! Пока не съели. Но как? Связан. Сейчас разделают, как барашка, повесят на вертел…