Маргарет Уэйс - Дитя мертвых Богов

Кстати, я был там. Все было здорово. Так много важных гостей! Госпожа Дженна, Аббат Маджере, Бог-Странник, и эльфы, и Галдар, и делегация минотавров. Особенно мне понравилась драка в баре, хотя, думаю, это не входило в программу похорон. И еще мне понравилось, что мой пепел развеяли около «Последнего Приюта». Теперь мне кажется, что какая-то частица меня навсегда останется там. Иногда я как будто чую запах картошки с пряностями, что странно, поскольку призраки не чувствуют запахов. Что бы это значило, как ты думаешь?

Рис вынужден был признаться, что не знает.

Паслен пожал плечами, затем нахмурился:

— Так на чем я остановился?

— Ты говорил о Герарде…

— Ах да. Так вот, я сказал ему, что пришел попрощаться, прежде чем отправиться дальше в свое путешествие, которое, кстати говоря, обещает быть необыкновенно интересным. Я сейчас объясню почему. Это из-за моего кузнечика. Ну, в общем, Герард пожелал мне удачи, проводил до двери и даже открыл ее. Я сказал, что открывать дверь не нужно, потому что я могу просачиваться прямо сквозь двери, стены и даже потолки. Он возразил, что не позволит мне просачиваться сквозь его дверь или его стены. Он был этим очень озабочен, так что я согласился выйти в дверь. И по-моему, Герард не серьезно говорил насчет гномьей водки — уходя, я заметил, что он схватил кувшин и отхлебнул здоровенный глоток.

— Ты с кем-нибудь еще прощался? — спросил Рис, встревоженный этим рассказом.

Паслен кивнул.

— Я отправился навестить Лауру. После случая с Герардом я решил, что буду подбираться к ней постепенно — ну, чтобы дать ей время привыкнуть ко мне. — Призрак снова вздохнул. — Но это не помогло. Она завопила, закрылась передником, чуть не упала в мойку и разбила целую гору грязной посуды. И я подумал, что лучше мне больше ни к кому не заходить. И вот я здесь, ты — моя последняя остановка, а затем я ухожу навсегда.

— Я так рад видеть тебя, друг, — сказал Рис. — Я очень скучал по тебе.

— Я знаю, — ответил кендер. — Я это чувствовал. И мне было приятно, хотя я понимал, что тебе грустно. Поэтому я и пришел. Жаль, что мне потребовалось столько времени, чтобы добраться до тебя. Я теперь плохо ориентируюсь во времени, а хочется столько мест посетить, столько всего увидеть! А ты знаешь, что существует еще один континент! Он называется Таладас, и там очень интересно, к сожалению, я отправляюсь не туда… О, кстати. Я должен кое-что рассказать тебе о Чемоше.

Призраки, с которыми я беседовал, когда был ночным бродягой, рассказывали, что, когда человек умирает, его душа предстает перед Повелителем Смерти, который судит ее. Я ждал этого момента с нетерпением. Пришлось стоять в очереди вместе с целой кучей других душ: там были гоблины и дракониды, кендеры, люди, эльфы, гномы, людоеды и много кто еще. Каждая душа подходит к Повелителю Смерти, сидящему на огромном троне. Очень впечатляет. Время от времени Чемош пытается уговорить какую-нибудь душу остаться с ним. А иногда те отвечают, что уже поклялись служить ему или какому-нибудь другому Богу, например Моргиону, а это не очень-то приятный тип, скажу я тебе! Иногда приходят другие Бога и говорят Чемошу, чтобы он убрал свои лапы. Например, Реоркс прихватил с собой какого-то гнома.

В общем, я стоял в хвосте, размышлял о том, что до меня очередь дойдет еще очень нескоро, как вдруг Повелитель Смерти спрыгнул с трона, прошел вдоль очереди и остановился прямо передо мной! Посмотрел на меня весьма злобно, у самого вид очень рассерженный, и говорит мне, что я могу идти. Я ответил, что совсем не против подождать; я встретил компанию мертвых кендеров, и мы как раз болтали о том, как интересно быть мертвым, рассказывали друг другу, как мы умерли, и они согласились, что я круче всех, потому что меня убила Богиня.

Только я начал все это объяснять Чемошу, как он рявкнул, что его это не интересует. Мою душу уже судили, и я могу убираться. Я огляделся и увидел Белую Госпожу, Маджере и Зебоим, и трех лунных Богов, и Кири-Джолита в сверкающих латах, еще несколько незнакомых Богов и даже Саргоннаса! Я поразился, что они все здесь делают, и тут Белая Госпожа сказала, что они пришли оказать мне почести, хотя Зебоим огрызнулась, что она пришла убедиться, что я действительно умер. Все Боги пожали мне руку, а когда очередь дошла до Маджере, он прикоснулся к кузнечику, прицепленному у меня на воротнике, и сказал, что с его помощью я смогу прыгнуть вперед и увидеть, что меня ждет, а затем вернуться в этот мир, чтобы попрощаться. Я как раз сказал Мишакаль, как мне понравился ее пирог, и уже собрался уходить, и тут — угадай, кто появляется?

Рис покачал головой.

— Мина! — в ужасе воскликнул Паслен. — Я хотел было как следует выбранить ее за то, что она меня убила, но она подошла, обняла меня и долго плакала. А потом взяла меня за руку и вывела из Зала Уходящих Душ. Она показала мне дорогу из звездной пыли, которая уведет меня за горизонт, когда я буду готов отправляться. Я был рад за нее, потому что мне показалось, что она нашла свой путь и что с головой у нее вроде все в порядке. Но мне стало грустно — она была такая печальная.

— Думаю, она всегда будет печальной, — промолвил Рис.

Паслен испустил глубокий вздох.

— Я тоже так думаю. Ты знаешь, во время своего кругосветного путешествия я видел, как люди сооружают в честь нее небольшие святилища, и я надеялся, что это поднимет ей настроение, но люди, приходящие в эти святилища, сами такие грустные… Нет, вряд ли это ей поможет.

— Ей нужно, чтобы к ней приходили люди, — возразил Рис. — Она Богиня Слез, она помогает тем, у кого случилось горе, кого одолевает печаль, особенно людям, мучающимся от чувства вины и сожалений о прошлом или борющимся с темными страстями. Тот, кто чувствует, что никто больше его не поймет, идет к ней. Мина всех понимает, потому что ее боль — бесконечна.

— Ух, ты, — прошептал призрак.

Однако Паслен никогда подолгу не пребывал в плохом настроении. Приняв несколько призрачных понюшек табака, он вскочил на ноги.

— Ну ладно, я пошел! — весело воскликнул он. — Как сказала Зебоим, настало время идти и помучить ни в чем не повинных людей в каком-нибудь новом мире.

Паслен протянул руку, чтобы погладить Атту. Призрачное прикосновение заставило собаку вздрогнуть и оглядеться с озадаченным видом. Кендер протянул руку Рису. Монах ощутил легкое дуновение — словно на ладонь ему упало перышко.

— Желаю тебе благополучного путешествия, друг мой, — сказал Рис.

— Если там будет цыпленок с яблоками, то мне больше ничего не надо! — ответил Паслен, помахал, просочился сквозь ствол дуба — ведь он теперь мог так делать — и исчез.