Илья Одинец - Младший вовсе был дурак

— Идешь?

— Куда ж я денусь.

Я встал между Сорком и суккубом и вытянул руки. Мой правый мизинец коснулся мизинца оборотня, а левый — мизинца Цереллы. И в момент, когда это произошло, случились две вещи: товарищи по Бюро зашептали заклинание, а мое нутро буквально вывернулось наизнанку. Я потерял собственное тело, оно растворилось в занимающемся рассвете, утратило связь с мозгом, перестало что-либо ощущать. Взамен все мои мысли, все внимание сосредоточились внизу живота, где образовалось приятное щекотание. Вот они, последствия от прикосновения к суккубу!

В следующий момент меня резко рвануло вверх.

Несмотря на поздний час, замок гудел сотней голосов. Когда перед глазами перестали мельтешить пространственные нити, я осмотрелся, с удивлением замечая, насколько изменился зал прибытия.

Столики с котлетками, салатами и пирожками исчезли, диваны и кресла испарились, пушистый ковер растаял, словно его и не было. Зато появилась странная металлическая конструкция, напоминающая десяток арок, причудливо переплетенных между собой. Мы стояли в центре переплетения. За территорией арки по полу расползся серый кисель, он доходил до пояса стоявших по периметру комнаты существ. Я заметил двух вооруженных волшебными палочками парней, трех дам в черных островерхих шляпах, макушку утонувшего в киселе гнома, над которой возвышалась приличных размеров дубинка, и Люциуса.

Почувствовав внутри себя посторонних, арка завибрировала, и метнула к нам ярко-красные заряды. Я вздрогнул, когда алое пламя врезалось в мою грудь. Вибрация арки передалась мне, и я задрожал, мысленно отметив, что мои спутники тоже дергаются, будто сквозь их тела пропускают электрический ток.

Боли не чувствовалось, только вибрация и тепло в области груди. Я опустил глаза и увидел ровное чистое синее сияние печати, арка проверяла нашу принадлежность к Бюро, и ее сила была столь велика, что я увидел собственную печать, не прибегая к помощи волшебных очков.

Кажется, вибрация продолжалась вечность, но на самом деле прошло немногим более трех секунд.

— Теперь можно выходить? — спросил я и встретился глазами с Цереллой.

Что у нее за глаза! Утонуть можно! И, кажется, я уже тону. Это не какие-то голубые стекляшки куклы Барби, даже не серые пластиковые кружочки красотки с подиума, и не зеленые донышки пивных бутылок самой красивой из блондинок, это темные, почти черные омуты, в которые тебя затягивает по самые уши.

— Выходим, — Ленка первая вышла из арки, и я тут же потерял ее из вида.

Я видел только Цереллу.

Она суккуб? Плевать. За ее глаза я был готов тотчас отдать душу дьяволу, только бы она не отводила от меня взгляда.

По телу пробежали сладостные мурашки, как под гипнозом я вышел из арки и погрузился в тягучее марево киселя. Я не замечал ничего вокруг: ни Люциуса, взволнованно поднявшего брови, ни Сорка, грустно вздохнувшего и поманившего начальника Отдела устранения последствий в сторону, ни напрягшихся при нашем появлении, и расслабившихся теперь охранников. Я видел только Цереллу: ее конский хвост, плечи, грудь… я жил ею.

Во мне умерли все мысли, кроме мысли о ней, умерли все желания, кроме желания прикоснуться к ее щеке, умерли все ощущения, кроме ощущения наливающейся тяжести внизу живота. На границе сознания мелькнула мысль о том, что мне повезло с серым киселем, скрывавшем до пояса мою фигуру. Я брел за Цереллой, которая решила обойти арку по кругу, и не видел никого, кроме суккуба.

До меня долетали обрывки разговора, но они не тревожили, не волновали, я воспринимал их лишь как досадную помеху, которая мешает мне наслаждаться голосом Цереллы.

— … пришлось усилить охрану зала прибытия, — бубнил Люциус. — Достали "Арку мщения" — древнюю, как само Бюро. По слухам, ею пользовались основатели Бюро, и она давно вышла из строя. Но ребята справились, починили. За тысячи лет она аккумулировала столько энергии, что испепелит любое существо, проникшее к нам, если на его теле не обнаружится печатей.

— Ты не боишься системного сбоя? — спросил Сорк. — У артефактов есть срок годности. Вдруг, эта конструкция откажет и испепелит одного из наших?

— Мы вынуждены рисковать, — ответил начальник Отдела устранения последствий. — Если арка уничтожит сотрудника Бюро, мы сразу ее вырубим.

— А если наоборот, пропустит существо без печати?

— На этот случай есть сковывающее заклятье. Серое марево, которым наполнен зал, поглощает темную магию и выводит ее наружу. Действует как громоотвод. Докладывай, что у вас случилось

Доклад меня не интересовал. Меня интересовала Церелла. О! Как она прекрасна! Даже со спины. Особенно со спины. Забранные в хвост темные волосы открывали заднюю поверхность шеи, такой белой, такой гладкой и нежной, что я едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на суккуба, словно спятивший от голода вампир.

— Люциус, катастрофа! — донесся до сознания еще один голос, очень знакомый.

Я не стал оборачиваться, чтобы выяснить, кому он принадлежит, я находился в стране "мне все по барабану, кроме моей драгоценной Цереллы".

— Грэтта пропала! Подозреваем, ее похитили!

Голос доносился из арки. Из параллельного измерения прибыл гость, и, напряги я мозги, даже сказал бы кто именн.

— Похитили?!

Под потолком громыхнуло, посыпалась штукатурка, но даже это не заставило меня отвести взгляда от суккубы.

Люциус кричал, вокруг бегали люди, поднялась суматоха, в воздух взлетели синие искры, но я видел это лишь боковым зрением, полностью сосредоточившись на Церелле, мило беседовавшей с тремя ведьмами.

Не знаю, сколько времени прошло, пока мой воспаленный мозг не передал мне приказ демона:

— Лена, Сергей, подойдите.

Я с огромным трудом заставил ноги развернуть туловище на девяносто градусов и подойти к стоящему у стены, где раньше располагались диваны и столики с едой, Люциусу. При всем этом я умудрился ни на миг не выпустить Цереллу из виду.

Начальник Отдела устранения последствий молчал, а потом неожиданно дал мне сильный щелбан.

— Эй! — я моментально отвернулся от суккуба и уставился на демона.

— Очнулся? Вот и хорошо. А теперь выкладывай свои соображения, если они у тебя имеются.

Я покраснел. Туман в голове рассеялся, и я смог сосредоточиться не только на ощущениях внизу живота, но и на происходящем вокруг. До меня дошло, где я нахожусь, и что происходит. Память услужливо подсказала, что из одежды на мне лишь рубашка, обернутая вокруг бедер, Ласа похитили, Грэтта пропала, а меня самого едва не убила огромная летучая мышь.

— Видимо, соображений нет, — констатировал демон.