Линн Флевелинг - Луна предателя

Магиана отогнала греховные мысли. Да, она связана любовью, клятвой, долгом, пока Идрилейн не освободит ее и не освободится сама.

Оставив заснувшую царицу, волшебница вынесла стул и письменные принадлежности наружу. Широко раскинувшийся лагерь купался в обманчиво мягких лучах вечернего солнца. Магиана обмакнула перо в чернила и начала сначала.

«Мой дорогой Теро, вчера пленимарцы прорвали линию фронта с Майсеной в нескольких милях от нашего лагеря. Еще несколько городов на восточном побережье сожжены. Со всех сторон доходят до нас ужасные слухи: половина полка Белых Ястребов погибла за одну ночь, накрытая облаком ядовитых испарений, мертвецы встают из могил и атакуют своих бывших товарищей по оружию, дирмагнос среди бела дня наслал на скаланцев призраков и стену огня. Конечно, часть этих историй — выдумки солдат, но некоторые слухи нам удалось проверить. Мой коллега, Элутеус, собственными глазами видел, как у брода Гришер некромант метал молнии.

Фория уже не может не обращать внимания на подобные известия, но по— прежнему убеждена, что атаки некромантов редки и не имеют особого значения. В какой-то мере она права. После того, как Шлем был уничтожен, некроманты Верховного Владыки недостаточно сильны, чтобы победить нас одной магией, но слухи об их деяниях питают страх наших войск и тем самым ослабляют их.

Впрочем, есть и хорошие новости. Надо отдать должное Фории: она решительный командир, хоть и не сильна в дипломатии, и военачальники доверяют ей. За последнюю неделю ей удалось организовать на восточном фронте успешное наступление в нескольких местах и одержать ряд побед. Передай Клиа, что ее подруга, коммандер Миррини, захватила пятьдесят вражеских лошадей. Это большое достижение, многие кавалеристы лишились своих коней в битвах. Они вынуждены забирать лошадей у окрестных жителей, и это не улучшает отношений с местным населением.

Вчера к нам прибыл третий курьер от Клиа. Фория ничего не сказала, но ее отношение к посольству сестры очевидно. Нельзя ли добиться от лиасидра хоть небольших уступок? Иначе, боюсь, Фория может отозвать вас. С каждой новой потерей присутствие Клиа на поле боя становится все более необходимым».

Магиана поколебалась: некоторые свои мысли она не решалась доверить бумаге, даже в таком письме, как это. Например, тот факт, что она, старейшая из оставшихся в живых магов Орески, опасается переслать послание своему протеже при помощи заклинания: как бы не узнала Фория. Наследная принцесса ничуть не скрывает, что не доверяет волшебникам в целом, а советнице своей матери в особенности. Магиане уже пришлось однажды отчитываться перед принцессой в своих действиях — а ведь она всего лишь по просьбе генерала Армениуса заглянула в магический кристалл. За несколько недель, прошедших со времени назначения Фории главнокомандующей, многое изменилось. Повсюду теперь ее глаза и уши, и, конечно, в первую очередь этот красавчик, капитан Транеус.

«У Клиа и так хватает забот», — подумала Магиана; она наложила на письмо чары, снять которые мог только Теро. Позже она сама отдаст его в руки гонцу. Пусть Транеус делает из этого какие угодно умозаключения.

Глава 19. Снова вечерние развлечения

На этот раз сновидение было менее связным, но гораздо более живым. Полыхающая комната по-прежнему оставалась его старой детской в Боктерсе, однако с каминной полки на него смотрели головы Триис и остальных. Теперь уже не приходилось выбирать, что спасать, а чем пожертвовать: пламя взвивалось по пологу над кроватью, по занавесям, по его ногам — но не обжигало, а обдавало смертельным холодом.

Дым, пробивающийся между досками пола, словно сгустил солнечный луч, осветивший маленькую комнату и со слепящей яркостью ударивший ему в глаза. Ему было трудно дышать, руки казались бессильными.

Из угла, еле видная сквозь дым, к нему двинулась стройная фигура.

«Нет! — мысленно вскрикнул он. — Не здесь! Только не здесь!» Появление Илара было так же необъяснимо, как и появление стеклянных шаров, которые Серегил столь отчаянно сжимал обеими руками. Пламя расступалось перед Иларом, и он приближался, приветливо улыбаясь.

Такой красивый, такой изящный…

Серегил успел забыть, как плавно он движется, легкий и гибкий, словно ласка. Теперь он был уже так близко, что его почти можно было коснуться.

Серегил чувствовал, как ледяное пламя пожирает его, а гладкие стеклянные шары выскальзывают из пальцев.

Илар протянул к нему руку. Нет, он что-то ему предлагал: окровавленный меч.

— Нет! — крикнул Серегил, отчаянно стискивая стеклянные шары. — Нет, я этого не хочу!

Серегил подскочил на постели, обливаясь потом, и с изумлением обнаружил, что Алек рядом с ним мирно спит. Разве он не кричал?

«Кричал?» — подумал Серегил с внезапной паникой. Он даже вздохнуть еще не мог. Холодный дым его сновидения все еще наполнял его легкие, превращая даже легкое прикосновение руки Алека, лежащей у него на груди, в удушающую тяжесть. Серегил хватал ртом воздух, задыхаясь.

Он выбрался из постели так осторожно, как только мог в своем паническом состоянии, — почему-то его преследовал иррациональный страх разбудить Алека. Схватив одежду, он, шатаясь, вышел в еле освещенный коридор.

Когда он начал двигаться, дышать стало легче; однако стоило Серегилу остановиться, чтобы натянуть штаны и сапоги, как ощущение удушья вернулось. Он поспешил дальше, уже на ходу надевая кафтан — как оказалось, кафтан Алека.

Теперь Серегил почти бежал — вниз по широкой лестнице, ведущей в холл, мимо площадки второго этажа…

«Что я делаю?»

Он замедлил шаги, и словно в ответ дыхание замерло в его груди. Пришлось мчаться дальше; Серегил молился про себя, чтобы в таком состоянии никого не встретить.

Инстинкт вел его по боковому коридору, мимо кухни, на конюшенный двор. Луна уже зашла, всюду лежали густые тени. Тихие голоса и отблески горящего у ворот костра говорили о том, что часовые не спят на своем посту. Однако перемахнуть через заднюю стену, оставаясь незамеченным, было несложно для человека, которого когда-то называли…

Хаба.

Кот из Римини.

Мягкая трава на улице заглушила стук сапог спрыгнувшего со стены Серегила. Он помчался дальше, и незастегнутый кафтан захлопал вокруг его голого торса.

На какое-то время ощущения биения сердца, свободно вырывающегося дыхания, быстрых движений длинных ног было достаточно для того, чтобы отогнать мысли. Постепенно, однако, Серегил начал успокаиваться и вместо панического бега перешел на шаг, обдумывая случившееся.

Перепутать комнату в «Петухе» со своей детской… Означает ли это своего рода возвращение домой? Серегил начал анализировать сновидение, предшествовавшее его безумному ночному путешествию. Но все остальное — стеклянные шары, пламя, дым, Илар… Как Серегил ни старался, значение сна ускользало от него.