Элейн Каннингем - Эльфийская песнь

Данила торопливо шагал по опустевшим улицам к эльфийской таверне. Для барда даже наполовину эльфийского происхождения это заведение было самым подходящим местом. Даже если ее там нет, возможно, он разузнает что-либо об арфе по имени Жаворонок. Он отворил дверь таверны – из-за внезапного ненастья заведение было открыто для представителей всех рас – и отдал промокший плащ подошедшему слуге.

Данила стал пробираться к очагу. Он промок до костей, устал до полного изнеможения и стал сильно сомневаться в своем успехе. Все попытки отыскать Вартайна кончились неудачей. Данила и его друзья обыскали все подходящие места, расспросили всех своих знакомых в городе, но мастер загадок словно сквозь землю провалился. В конце концов, Данила оставил измотанного Вина в своем городском доме. Моргалла предпочла тоже не выходить из дома, опасаясь негостеприимного приема в эльфийской таверне.

Арфист тяжело вздохнул и протянул руки к огню в надежде, что жаркое пламя вернет чувствительность его онемевшим от холода пальцам.

– Рад тебя снова видеть, юный бард, – раздался за его спиной сухой старческий голос.

Данила оглянулся и увидел перед собой благородное лицо эльфийского патриарха Эвиндала Дуирсара.

– Я бы встал, чтобы приветствовать тебя, но, боюсь, кто-нибудь украдет в это время мой стул, – продолжил эльф не без юмора, кивая на разношерстную толпу в зале.

В таверне было столько посетителей, что многим приходилось стоять, и вряд ли все промокшие и расстроенные клиенты были склонны уважать возраст и общественное положение патриарха. С разрешения Эвиндала Данила подобрал полено у очага и устроился на этом импровизированном сиденье у маленького столика.

– Твоя слава многократно возросла после нашей последней встречи, – заметил патриарх.

– Но не так сильно, как мои проблемы, – вздохнул Данила.

Тут он вспомнил еще об одном обязательстве: через несколько дней в город прибудут наемники Элайта, а вместе с ними и безумный эльфийский отшельник из Таскерлейга. Данила обратился к Эвиндалу с просьбой поручить несчастного эльфа заботам храма. Патриарх с большим интересом выслушал его рассказ.

– В любом случае храм принимает всех отверженных и больных, – сказал он. – А теперь расскажи-ка мне о твоем последнем путешествии.

И Данила поведал мудрому и доброжелательному эльфу о том, как его путешествие с первого же дня пошло не так, как хотелось. Он рассказал и о поединке с драконом, и о партнерстве Элайта Кроулнобара, и об усиливающемся давлении на его дядю, архимага Хелбена Арунсуна. Данила поведал и о своем решении воспользоваться эльфийской магией, и о заговоре против города. Наконец он дошел до арфы Жаворонок, ее могущества и связанных с ней проблем.

– И я обязан после всего этого передать ее в руки Элайта Кроулнобара, – закончил Данила свой рассказ.

– Учитывая все, что ты о нем рассказал, несложно предположить, что он употребит эльфийский артефакт во зло, – задумчиво произнес патриарх. После недолгого молчания, он поднялся со стула. – Здесь тебе сегодня больше нечего делать, зато ты сможешь кое-что узнать в храме. Пойдем, нечего ждать.

Несмотря на крайнее изумление, воспитание Данилы заставило его встать.

– Разве туда пускают людей?

– Только при определенных обстоятельствах. Ты – друг эльфийского народа, ты стремишься уберечь эльфийский артефакт от нечистых рук. Наш долг – оказать тебе помощь в этом деле. К тому же по нашей просьбе ты восстановил защиту острова. Так что будет справедливо, если мы отплатим тебе доверием.

С этими словами патриарх направился к выходу.

– Дождь все еще льет как из ведра, – заметил Данила.

– Да, – согласился патриарх и шагнул на улицу.

Арфист последовал за ним. Спустя некоторое время они добрались до белой мраморной лестницы, ведущей к комплексу зданий, украшенных причудливой резьбой и окруженных цветущими садами. Поспешно преодолев лестницу, они вошли в коридор, где сбросили промокшие накидки и отдали их слуге-эльфу. Эвиндал увлек Данилу дальше по коридору, в который выходило несколько дверей. У одной из них патриарх остановился и тихонько приоткрыл створку.

– Постарайся не шуметь, – предупредил он и проскользнул в комнату.

Данила сгорал от любопытства. Комнату была освещена несколькими белыми шарами, висящими под потолком. Из мебели Арфист заметил несколько удобных кресел, низкий столик с маленьким стулом и детскую кроватку. Нельзя было назвать меблировку роскошной, но все предметы отличались удобством и добротностью, а кое-где были разбросаны удивительные игрушки. На бархатной кушетке спал рыжий котенок, да еще одетая во все белое женщина сидела в углу в одном из кресел. Женщина улыбнулась Даниле и кивнула в сторону кроватки.

Арфист подошел ближе и заглянул под полог. В постели лежал эльфийский младенец, самая красивая девчушка из всех, кого ему доводилось видеть. Спутанные серебристые локоны обрамляли ее лицо, а маленький золотистый пальчик покоился во рту. Кончики немного удлиненных ушей еще были округлыми, а кожа в мягком белом свете отливала розовым и золотистым цветом.

– Кто это? – шепотом спросил Данила.

– Разреши тебе представить леди Азарию Кроулнобар, – так же тихо ответил Эвиндал.

Данила резко поднял голову:

– Дочь Элайта?

– Верно. Прошлой весной его эльфийская возлюбленная родила ребенка. Беременность была неожиданной и с самого начала проходила крайне неудачно. Мать скончалась при родах, и ее супруг остался с наследницей на руках. Со временем он осознал, насколько важно передать дочери все полагающиеся ей права, и пришел сюда, чтобы спросить, что он должен сделать, чтобы вернуть волшебное могущество Лунному Клинку. Я обязал его разыскать артефакт и передать храму. Теперь Элайт носит меч по праву и обычаям своего народа. Остальными подробностями я не буду тебя утомлять.

– Понятно, – медленно протянул Данила. Ему вспомнилось помертвевшее лицо Элайта, когда Вин заметил, что храм принимает всех отверженных и слабых. Хотя такого прекрасного ребенка трудно было представить в качестве отщепенца, деятельность Элайта лишала ее прав на наследство и родовое имя. Теперь Арфисту стали понятны мотивы поступков лунного эльфа. Вот только непонятно, осознал ли сам Элайт истинную цель своего испытания.

– Мне кажется, он рассматривает артефакт в качестве обычной платы, вроде той, которая положена любому священнику или магу за их услуги, – заметил Данила.

Эвиндал грустно улыбнулся:

– Ты хорошо его знаешь. Поиски артефакта – непростое испытание, и оно неизбежно меняет каждого, кто за них берется. Я надеялся, что за время поисков Элайт Кроулнобар постигнет самого себя и вспомнит об эльфийских корнях. Судя по твоим словам, этому не суждено сбыться.