Алексей Глушановский - Поющие Вечности

— Очень, очень надеюсь, что ты справишься самостоятельно! — Не обращая внимание на безответность своего собеседника, продолжала свой монолог девушка. — Потому что если мне придется туда лезть… — Не окончив фразу, она сердито нахмурилась, и вновь застыла за его спиной в напряженной позе, держа руку над самым плечом барда. Наступал второй этап, и проклинающая весь свет и особенно одного придурочного барда с отсутствующим чувством самосохранения, Дини Ши, должна была быть готовой в любой момент вмешаться, чтобы при нужде попытаться спасти своего подопечного.

— Он кричал, если есть ещё пули,— Чтоб не смели их беречь для себя…— Эй, братишки, вы что там, уснули?— Смерть лишь одна!

— Леха, не спать! А то пристрелят. — Болезненный толчок в спину заставил Артура очнуться. И новая реальность ему категорически не понравилась. Болела правая рука, предплечье которой оказалось кое-как замотанным грязным бинтом. Немного кружилась голова. В желудке, казалось, располагалась черная дыра, прямым текстом сообщая о том, что ни вчера, ни сегодня, нормальной еды это тело даже не видело. А вот ощущения внизу живота явно подсказывали, что плохую еду, тело таки имело, и сейчас было вовсе не прочь от неё избавиться. Но главное, — он совершенно не чувствовал ставших уже привычными, неотделимыми от самой его сущности Силы и Чистоты.

Точнее — как ему казалось, неотделимыми. Судя по отсутствию привычных ощущений, они как, оказалось, были вполне отделимы, и таки отделены!

Бросив короткий взгляд на себя и вокруг, Артур понял, что влип. Защитного цвета гимнастерка из хлопчатобумажной ткани с петлицами на воротнике, старые галифе и потертая трехлинейка в руках, вполне явственно сообщали ему о времени, в котором он находился. Учитывая же полнейшее отсутствие у барда навыков обращения с этим оружием, и слова нахмуренного мужчины, толкнувшего его, ничего хорошего от данного Испытания ожидать не имело смысла.

— Да очнись, ты! — Новый удар сбросил его на дно окопа, в склон которого, как раз там, где мгновение назад находилась голова барда, ударила пуля. — Щас в атаку, пойдут, гады! — Невысокий седоволосый мужчина в продранной на спине гимнастерке, не обращая больше внимания на только что спасённого им Артура, вскинул винтовку и пару раз выстрелил куда-то вперед. После чего, быстро пригнулся, пропуская целый шквал пуль, обрушившихся на то место, где он находился.

— Одной сволочью меньше. — Удовлетворенно заметил он, обернувшись к Артуру и ловким, видимо давно привычным движением дозарядил свое оружие.

— Учись, студент, — с доброй насмешкой добавил он, поглядывая на осторожно приподнявшегося барда.

— Э-э-э… Да ты, что-то совсем квелый! Что, так сильно оглушило? — Сочувственно обратился он к парню, и приподняв его голову за подбородок, всмотрелся в глаза. То, что он там увидел, похоже, сильно не понравилось опытному солдату.

— Тебя что, контузило? — С некоторым недоумением поинтересовался он, отпуская Артура, и осторожно выглядывая из окопа. — Та мина, да? Все же задело?

Артур молча кивнул, не зная как обращаться к этому, совершенно незнакомому ему человеку, который, тем не менее, видимо очень неплохо знал предыдущего владельца тела, в котором бард сейчас находился.

— Ты чего молчишь? — не понял тот.

— Г-говорить сложно… — Постарался выдавить из себя Артур.

Говорить было и вправду сложно. И причина этой проблемы была барду хорошо знакома.

«Вот как так?» — С некоторой, совершенно иррациональной обидой подумалось Артуру. — Все преимущества бардов, Силу и Чистоту я утратил, а вот проклятие, — всегда со мной, получается? Мычу как телёнок, вместо нормального разговора. А если сейчас выяснится, что и Нечистота тоже не исчезла, так хоть сразу ложись и помирай!

Хотя… Если Нечистота не исчезла, может, получится повторить тот трюк из предыдущего Испытания? Было бы неплохо. Вот только, сомневаюсь я, что в рядах доблестной РККА имеются штатные черные маги для спасения меня после завершения боя. А умирать что-то не хочется…

Последняя мысль, словно молнией ударила парня. Забыв обо всем, он старательно прислушался к самому себе. За время жизни в качестве Барда он так привык к этой незаметной, но постоянно присутствующей тяге к смерти, резко усилившейся после похода в Феерию, что просто не обращал на неё внимания. «Жить надо. Я должен». — Эти правила постоянно, фоном, удерживались им в голове, заменяя исчезнувший инстинкт самосохранения. Но сейчас…

Умирать ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хотелось! Хотелось жить. Жить, несмотря ни на что! Победить врага, расписаться на стенах рейхстага, вернуться к матери в город, окончить институт и может быть найти себе подходящую девчонку…

— К матери? — Ожгла его сознание мысль. И тут же возникла странная уверенность, — да, к матери. Живой и здоровой, которая часто пишет ему письма, тревожась об ушедшем на войну сыне. Да и отец еще жив, воюет где-то на Севере… Правда писать часто не может, но это неважно. Главное — был бы живой…

Тут его размышления были прерваны оглушительной пощечиной. Артур осторожно сфокусировал глаза.

— Очнулся? — Тот самый седовласый боец с тревогой всматривался в его лицо.

Бард кивнул, не рискуя говорить вслух.

— Тогда бери винтовку, и стреляй! — Зло рявкнул солдат, всовывая ему в руки упавшее на дно окопа оружие. — В медсанбате отдыхать будешь, если доживешь, конечно! А если не отобьемся, то в могиле. Фрицы атакуют! — Не тратя больше времени на разговоры, он встал в окопе, положив свою трехлинейку на бруствер, и открыл огонь.

Преодолевая все усиливающееся головокружение, Артур присоединился к нему, стреляя куда-то в сторону серой людской массы, с ревом бегущей к ним со стороны заката.

Нажать на спусковой крючок, передернуть затвор, выбрасывая горячую и сверкающую латунью гильзу, совместить мушку с целиком и их вместе — с маячащей вдалеке серой фигурой, нажать на спуск… Повторить еще четыре раза, затем выдернуть из подсумка обойму и перезарядить оружие. Снова совместить-нажать-передернуть. И снова! И снова! Пользуясь передышкой — набить обоймы новыми патронами — и снова бой.

Вначале, с каждой падающей после его выстрела фигурой, Артур с ужасом ожидал, — вот-вот на его душу накатит смердящий смертью и разложением вал Грязи. Сокрушит, сомнет, и оставит безжизненное тело лежать на дне окопа. Но Грязи все не было, и он немного успокоился. Были только пули врагов, частенько посвистывавшие над самой головой и выбивавшие фонтанчики земли из бруствера окопа, палящее летнее солнце, разрывы гранат и снарядов, пересохшие от жажды губы и закончившаяся во фляге вода. И были враги, темно-серыми волнами накатывающиеся на редкую цепь окопов на склоне невысокого холма, и падающие от меткой стрельбы защитников.