Альвина Волкова - Стальная 3 (СИ)

   Я осторожно сжала хрупкие пальцы и почувствовала, как живое тепло просачивается сквозь кожу. Драконья сущность настороженно прикоснулась к нему, изучая силу существа. Возникло стойкое ощущение, что я уже где-то встречалось с ней, что мне она не навредит, и, поняв это, я расслабилась. Преодолев барьер моей недоверчивости, тепло проникло глубже, где соприкоснулось с чем-то похожим, но очень слабым, едва теплящимся. От прикосновения, словно тысячи микроразрядов побежали от моего сердца по всему телу. Я охнула и отдернула руку.

   Существо зашуршало крыльями, которые до этого плотно прижимало к телу, и закивало головой, от чего длинные изогнутые усики коснулись моих плеч.

  -- Так я и думал, - зашелестело оно, - Я не прощаюсь с тобой, Ишшари Ниийна. Мы еще встретимся. Береги себя, дитя двух миров.

   И с этими словами существо, похожее на гигантскую саранчу, развернулось и ушло со своими сородичами в лес, где они собирались отпустить корень и последовать за прямиком к светлому источнику.

  -- Ариса, слушай, а кто они такие? - обратилась я к драконнице.

  -- Представления не имею. Я сама таких впервые вижу.

  -- Но они же говорили на общем, да?

  -- Да. Но я так и не поняла как - рта то у них нет.

  -- Ну, рот-то у них есть, а вот с голосовыми связками напряженка.

   Мимо с радостным гыканьем пронеслись огры и мы с Арисой переключились на них.

  -- Иш, я думаю, тебе надо чем-то занять этих двух малолетних недоумков, пока они своими играми, весь лагерь не разгромили.

  -- А почему именно я? - возмущенно уставилась я на Арису.

  -- Тебя же оставили за старшую!? - смерила она меня оценивающим взглядом, - Или как?

  -- А откуда ты знаешь? - не спасовала я, - Тебя же здесь не было.

  -- Мне Чисс сказал.

   Я обреченно вздохнула.

  -- И что мне с ними делать?

  -- Оранганы признают только вожака, - к нам подошел седовласый мужчина, один из тех, что помогал ловить корень. Саур, вроде, - Они должны почувствовать вашу силу, и тогда ими будет легко управлять.

  -- Предлагаете уложить их на лопатки? - я сжала кулак, согнула руку в локте и пощупала хлипкие мышцы, - Я, что похожа на рестлера?

  -- Нет. Я имел ввиду силу духа. Вы должны показать им, что вы здесь хозяйка, что вас нужно слушаться.

   Я с ужасом представила, как буду доказывать этим мышцам без мозгов, что я здесь хозяйка, и нервно проглотила вязкую слюну.

  -- Другие идеи есть?

  -- Ланнэрре, только своим авторитетом вы сможете добиться от этих молодых оранган того, чего хотите. Они уже чувствуют, что вы кто-то важный, иначе бы не стали помогать вам, ловить корень.

  -- Да они скорее решили, что это очередная игра, так что...

  -- Вы ошибаетесь, ланнэрре. Я несколько лет жил в клане Скользящих над волнами, и я знаю, что говорю. У вас получится.

  -- Я не уверена....

   Но закончить мне не удалось, эти два безмозглых неуклюжих бугая, пробегая мимо костра, где благо никто не сидел, опрокинули котел, в котором я предполагала начать варить суп для команды Вейранара, и даже уже бросила в воду, которую лично натаскала, найденные в вещевом мешке корнеплоды.

   Твою ж... драконью прародительницу! Сколько труда насмарку. А мужчины вернуться, голодные, как стая разгов. Чем я их кормить-то буду? Вот тут и прорезался мой командирский голос, с явно нечеловеческим рычанием.

***

   Совершенно невообразимую картину увидела, вернувшаяся из леса, команда Вейранара, включая, конечно, его самого, когда услышав жуткий утробный рев со стороны лагеря, бросилась на выручку тем, кто в этом лагере остался, в надежде спасти тех, кого еще можно спасти. Но то, что они увидели, поставило закаленных в боях воинов в тупик. Два молодых орангана, сидя на земле, испуганно жались друг другу, раболепно смотрели на маленькую, хрупкую рыжеволосую человечку, в мужской рубашке, подпоясанной веревкой, которая орала на них, порой срываясь на драконий рык, а иногда, даже сплевывая в сторону небольшие сгустки пламени, из-за чего земля у ее ног порядочно обуглилась. Понять то, что она выкрикивала, было практически не возможно, так как слов таких Орни'йльвир еще не знал, но двум набедокурившим оранганам перевод был не нужен, у них и без тонкостей, давно душа в пятки ушла.

  -- Ха, - не скрывая гордости за подопечную, улыбнулся Вейранар, - Гран, ты глянь. Мы на пол дня всего отлучились, а наша красавица уже воспитательными работами занялась.

  -- Ты, вроде, о Чиссе говорил? - эльваф тяжело оперся о посох и прижался лбом к навершью.

   За рыжеволосой посланницей он наблюдал с тихой нежностью, пряча в глубине сердца, кровоточащую рану, которая, - и он знал наверняка, - сколько бы ни прошло лет, никогда не затянется. Так происходит, когда эльваф действительно начинает испытывать чувства. Все дело в том, что темные, да и светлые эльвафы - любят только раз в жизни, хотя и могут прожить, не любя, до конца своих дней - уж такова их природа.

  -- Ай, - отмахнулся вампир, - всего-то пару тройку шлепков и досталось. Он даже понять-то ничего не успел, больше удивился.

  -- Как-то это не правильно, - запустил пятерню в свои лохмы Гран, - мальчика должен воспитывать его отец.

  -- Согласен, - кивнул Вей, - Я с ней поговорю на эту тему. Но кое-чему это его все-таки научило.

  -- Чему?

  -- Лучше не упрямиться и извиниться, чем стыдиться, что тебя так наказали.

  -- Как бы он во вкус не вошел, - скривился Грандирэль.

   Вампир покосился на приятеля и сразу понял, что тот, на мгновение, но все же представил себя на месте ребенка, и, хлопнув шахнира по плечу, громко расхохотался.

   Что сказать, - вампир уже и не помнил, когда в последний раз ему было так же легко и весело, как сейчас, в компании этого влюбленного ушастого обормота и его любимой огненной девчушки. Впервые поручение богини не тяготило, а даже радовало. И этим он обязан ей - зеленоглазой землянке с большим и любящим сердцем.

Глава 6

   Неожиданно вернувшийся Вейранар с командой и шахниркой, сразу начал ворчать, что я своим безрассудным поведением снова обеспечила его работой, которую он терпеть не может. Вампиру немедленно пришлось корректировать воспоминания случайных свидетелей, работая с каждым по отдельности, создавая канву, которая бы ретушировала детали моего сольного выступления. Грандирэль, тем временем, маскировал выжженную землю и устанавливал на место котел, из-за которого я вышла из себя, и показала чуть больше, чем имела право показать. Единственному свидетелю, кому не стали латать память - это Арисе, которая, увидев меня, плюющуюся огненными сгустками, наконец, поняла, что, все это время, ее нервировало в моем облике, и устроила такой разнос, что захотелось срочно где-нибудь схорониться, пока буря по имени Ариса, не стихнет сама по себе.