Сергей Мусаниф - Темная сторона медали

– Вы не правы, милорд. Бортису нужны опытные солдаты, и он может принять их па службу.

– Даже в этом случае их шансы пережить войну невелики, – сказал я. – Если Бортис и примет перебежчиков на службу, он никогда не сможет им доверять до конца. Он будет отправлять их на самые опасные участки и затыкать ими все дыры в своих порядках.

– Они это прекрасно понимают, милорд. Но говорят, что это даст им хоть какой-то шанс. Здесь они не видят даже его.

– И зачем ты мне это рассказываешь, Ланс?

– У меня тяжелая ситуация, милорд. С одной стороны, я несу ответственность перед своими людьми и должен признать, что в чем-то они могут быть и правы. С другой стороны, я приносил вам свои клятвы.

– Насколько реальна ситуация, о которой ты говоришь? Сроки дезертирства уже назначены?

– Сегодня на рассвете, – сказал Ланс.

– Ты понимаешь, что я могу приказать их всех казнить? И тебя, их командира, с ними заодно?

– Да, милорд.

– И все равно мне это говоришь?

– Да.

– Почему?

– Наверное, потому, что вы заслуживаете знать правду.

– И тебе все равно, что я с этой правдой сделаю?

– Вы – мой командир. Я приму любое ваше решение, милорд.

– Ты слишком лоялен по отношению к своему нанимателю, Ланс, – сказал я. – Для наемника это, по меньшей мере, странно. Что бы ты сам сделал на моем месте?

– Эти полторы тысячи опасны, – ответил Ланс. – Они могут деморализовать других, и с каждым днем мы будем терять все больше и больше людей. Если их отпустить, что тоже может нам дорого стоить, ибо так мы проявим слабость. Если их казнить… Боевого духа это в любом случае не поднимет.

– Иными словами, куда ни кинь, всюду клин, – сказал я. – Но сейчас ты просто перечислил мне варианты, а я задал вопрос, что бы ты сделал. Выбери один вариант, Ланс.

– Предательство нельзя простить, – с небольшой заминкой проговорил он. – Я бы их казнил. И вывесил головы на пики, таким образом, еще более утвердив свою зловещую репутацию.

– Не боишься, что твоя голова тоже окажется на пике?

– Я рассматривал такую вероятность. Не боюсь.

Я подумал, как отреагируют мои подданные, если я это сделаю.

Зомби не отреагируют никак. Оркам на людей плевать, ибо в отличие от наемников они дерутся за свои дома. Они не отступят в любом случае. Хэмфри и граф поймут любое мое решение. А если и не поймут, то все равно примут.

А вот остальных наемников и ополчение Деррика я совершенно точно потеряю. Испуганными, деморализованными, а потом и мертвыми.

– Я отпущу их, Ланс, – произнес я. – Отпущу всех, кто захочет уйти. Только пусть они сделают все тихо и незаметно. И с того момента, как они выйдут за пределы Черной Цитадели, я снимаю с себя всякую ответственность за их жизни. Это не ловушка, поверь мне. Я не буду их убивать и никому не отдам такого приказа. Пусть идут.

– Спасибо, милорд.

– Это их выбор, – сказал я. – Может быть, таковым решением я обрекаю их на смерть, может быть, даю шанс выжить. Пусть идут.

Крысы, бегущие с тонущего корабля? Как я им завидую. Им хотя бы есть куда бежать.

– Ты не хочешь пойти с ними? – спросил я после небольшой паузы. – Тебе, как бывшему офицеру Бортиса будет проще с ним договориться.

– Может быть, милорд. Но я останусь. Вы были честны по отношению ко мне, и я тоже буду честен.

– Какая вторая вещь тебя беспокоит, мой доблестный головорез?

– Не думаю, что стоит сейчас об этом говорить.

– Может быть, у тебя не будет другой возможности высказаться.

Пауза.

– Я боюсь, милорд.

– Ты меня удивляешь.

– Нет, вы не так поняли. Я командир и не боюсь проиграть войну, я солдат и не боюсь смерти, я наемный головорез, как вы изволили выразиться, и не боюсь позора. Просто… У меня возникло чувство… Очень странное ощущение. Я не могу точно сформулировать, чего я боюсь, но очень похоже на то, что я боюсь победы.

– Должен сказать, что это на самом деле очень странно.

– Победа не дается бесплатно, и я говорю сейчас не о золоте и даже не о крови. Все платят свою цену, и самую высокую цену платит командир. Война меняет человека.

– Человека меняет все.

– Да. Но поражение, если его удается пережить, заставляет тебя изыскивать внутренние резервы, собрать волю в кулак, задуматься над допущенными ошибками, поражение делает тебя лучше, сильнее. Победа – наоборот. И чем значительнее победа, чем труднее она дается, тем сильнее она меняет человека. Победа Империи практически невероятна, и я даже не представляю себе, какую за это придется заплатить цену. И что будет после.

– Не стоит волноваться, Ланс, – сказал я. – В этой войне победа нам точно не светит. И пусть твои люди действительно уйдут на рассвете. Не раньше.

– А что будет до рассвета, милорд? – спросил он.

– Ты как, настроен еще поработать мечом?

– Этой ночью? – изумился он.

– Да. После того, как граф вернется из разведки.

– Почему бы и нет. Только где? Мы планируем вылазку?

– Что-то вроде. Может быть, и нет. Зависит от того, с какими новостями вернется граф.

– Я буду у себя, – сказал он. – Вы знаете, где меня найти.

– Ланс, поверь, я очень ценю твою… лояльность.

Наемник пожал плечами.

Мы все уже смирились с поражением. Вопрос только в том, что некоторые смогут пережить его, а некоторые – нет.

Для меня Ланс. – значительная часть моей личной армии, одна из линий обороны. Командир, которому я могу доверять. Солдат. Для союзников он – военный преступник, убийца и мародер. Но он человек. Его роль в исходе противостояния не так велика, и, если он сумеет уцелеть при падении Черной Цитадели, искать его особо не будут. Он сможет спрятаться, уехать, уплыть, сменить имя и жить дальше. Его оставят в покое. Может быть. Если ему повезет. Меня – никогда.

На рассвете наемники ушли.

Когда армия Бортиса поперла на нас в следующий раз, их головы украшали пики передового отряда.

Но до этого оставалось еще целых пять дней.

– Следующей ночью, милорд, – сказал граф. – Если я правильно понял суть вашего плана, лучше осуществить его следующей ночью. Так мы сможем убить больше.

– Хорошо, граф. Я всецело доверяю вашим суждениям.

Как уже неоднократно упоминалось, Черная Цитадель находится в горах.

Плодородной земли здесь мало, да и неплодородной тоже не слишком много. На равнине, где стоял лагерем Бортис, ее практически не было. Голая скала.

Ни один нормальный человек, будь у него выбор, не стал бы размещать свою основную резиденцию в столь неблагоприятном месте.

В мирное время это не очень-то удобно, поскольку продукты питания приходится возить издалека. Другое дело – война.

Долина нам более не принадлежала, и все ее минусы теперь были нам на руку.