С этой вершины видно мой дом (СИ) - Eaterina

- Храму подвластно многое, но не всё, - примирительно ответил на это Наргид.

Ему вообще начинали нравиться эти немногословные люди, которые не спрашивали, чем помочь, а просто делали что-то такие, отчего ветер дул не так свирепо, или дождь не почил стоящих лагерем воинов, или что-то ещё. И нет-нет, а мелькала мысль, что империя без магии многое потеряла.

Именно благодаря магам и пришло осознание – влияние патриарха больше не требуется, чтобы успокоить север. Просто однажды жители селения, поклонившись ему, обратились за помощью к магам. Весть о том, что жрецы примирились со своими злейшими врагами, дала понять – делить больше нечего, как не для чего сражаться.

- Нам пора расставаться, - заявил в тот вечер маг, с которым Наргид привык беседовать чуть ли не до утра. – Ваш путь – в столицу, руководить храмом и, надеюсь, учить свою паству тому, что маги больше не зло.

- А ваш?

- А наш путь – вернуться в свои дома и просто жить, как жили до всех перемен. Но, как знать, вдруг однажды наши пути ещё пересекутся, патриарх Наргид.

- Буду этому только рад, - искренне ответил Наргид, прощаясь с новым товарищем.

В очередном письме патриарх сообщил об окончании своей миссии императору и предложил помочь ему с наведением порядка в герцогстве Ди-Варкан. Но Дантор на удивление жёстко отказался, приказав возвращаться.

«Предателей нельзя прощать», - добавил он в конце письма, и Наргид понял, что не имеет права вмешиваться в наказание тех, кто едва не погубил его сестру и племянника.

- Выдвигаемся в Дармат, - объявил он после прочтения послания, вызвав взрыв радостных возгласов.

Война окончена. Впереди ждёт новая жизнь с новым императором.

ГЛАВА 17

Мир не рушится в один день.Камень за камнем, за шагом шагДвижется в пропасть он, и такУходит, стеная, в забвения тень. Мир не построишь в один миг.Верить в героев, за правдой идти,Не зная порой истинного пути,Не дано тому, кто к борьбе не привык. Как же осилить путь вперёд?Через ошибки, через страх и ложьПереступишь и за собой поведёшьВ тот мир, что в мечтах твоих предстаёт. Кто идёт с тобою – тот друг,Кто за прошлое держится – враг.Чтоб не оступиться, сделав первый шаг,Не оглядывайся и трудись, не покладая рук.

Консо проклинал всё на свете. И свою доверчивость, и патриарха Тсинара, и демоновых магов, пленивших его. Его не бросили в темницу, не заковали в кандалы, не отдали на растерзание диким зверям. Напротив, он мог гулять по лагерю, ел горячую пищу дважды в день и даже спал в палатке под одеялом. Только вокруг лагеря была невидимая стена, не пропадавшая даже под влиянием молитвы Нерождённому.

Жажда наживы толкнула Консо на эту последнюю авантюру. Она же привела к плену. А если маги прознают, как велика его роль во многих их бедах, не сносить ему головы.

За месяц плена мужчина изучил всё, что можно: распорядок дежурств, режим питания и тренировок, расположение склада, старшего мага и сигнальных амулетов. Но всё это мало помогало подготовке побега, потому что ни один маг в здравом уме не позволили бы врагу воспользоваться амулетом, который позволял выходить за пределы лагеря.

Поначалу Консо ещё ждал, что вот-вот инквизиция окружит магов и освободит его. Но время шло, а ничего не менялось. И шпион осознал – для него всё кончено, и не будет больше в его жизни приятной вдовушки, уютного дома и мирной старости.

Несколько раз лагерь магов передвигался на восток. Консо и ещё нескольких пленников из непосвящённых жрецов устраивали на повозках, сковывая магией. Лошади с трудом справлялись с весенней распутицей, маги брели, по колено заляпанные грязью, но ни один не попытался даже приблизиться к пленникам, не говоря уж о том, чтобы просить их о помощи. Даже дряхлый старик, который с трудом передвигал ноги, предпочёл висеть на плече своего собрата-мага, а не путешествовать в комфорте.

Белобрысый шпион шипел, ругался, но никак не мог изменить своего положения. В глубине души он давно уже понял то, что никак не хотел принимать его разум: на сей раз спасения и пощады не будет. И Консо тут же добавлял себе, что лучше сгинуть здесь, на этой бесконечной дороге, в грязи и безвестности, чем предстать пред судом императора.

Жители деревушек, через которые проходил отряд, были столь тощи и оборванны, что порой маги сами делились с ними своей пищей, не заикаясь даже о ночлеге или куске хлеба. Глядя в голодные глаза детей и сам Консо ощущал себя варваром, разорившим кормивший его край. Слова о том, что он просто служил патриарху, не утишали голоса внезапно проснувшейся совести.

С каждым новым голодным селением маги становились всё более мрачными. Пленники, хотя и не разговаривали между собой, старались держаться ближе друг к другу, словно опасались мести. Вряд ли хоть кто-то из них не знал, что именно в храмы как в оплоты мира и защиты селяне свозили все свои запасы, чтобы укрыться, когда их земли придут «грабить драконы». И именно жрецы, спасая свои рясы, вывозили из храмов тайком ценности и продукты, обрекая людей на голод.

Однако никто им пока не мстил, и даже еды давали достаточно для поддержания сил. И это пугало ещё больше.

Консо вновь начал просчитывать варианты побега, мысленно перебирая те благословлённые амулеты, которые у него не нашли и не отобрали во время обыска. К сожалению, ничего достаточно сильного, чтобы пробить защиту во время пути, не было, но кое-что Консо всё же придумал.

На очередном вечернем привале маги повели всех пленников в отхожее место.

- Поторапливайтесь там! – недовольно покрикивал один из конвоиров.

- Господин маг, никак, живот прихватило, - виноватым голосом проговорил белобрысый пленник с крысиным лицом.

- Ладно, - тихо сказал второй маг товарищу, - я этих поведу, а ты своего болезного жди.

Консо, притворившийся больным, радостно потёр руки. На это он и рассчитывал. В одном кулаке зажал амулет-иглу. Стоило только кого-то царапнуть им, человек в течение некоторого времени исполнял все приказы хозяина иглы. Если же воткнуть иглу в определённую точку, пострадавший попал в полное подчинение.

Стараясь ступать так, чтобы под ногами не хрустнула ни одна веточка, Консо подкрался к охранявшему его магу и со спины бросился на него, сдавливая шею. Маг оказался слишком высоким и мгновенно активировал какое-то заклинание, от которого руки Консо загорели огнём. Но он знал – другого шанса не будет и продолжал давить, заставляя мага хрипеть и пытаться оторвать от себя цепкие пальцы пленника.

Оба не издавали ни звука, и молчаливую страшную борьбу скрывал мирный шелест распускающейся листвы. Маг постепенно высвобождался, а Консо слабел. Ещё чуть-чуть – и он проиграет. И Консо решился на последний отчаянный рывок. Отпустив мага, так что тот даже пошатнулся от неожиданной свободы, шпион с размаха воткнул иглу-амулет в тело мага, куда попало. Ему и не нужна вечная верность – только до утра, когда его уже и след простынет.

Маг замер столбом, подчиняясь артефакту и ожидая приказа господина. Отдышавшись, Консо велел:

- Сделай вид, что сковал меня магией, но на самом деле не применяй заклинания. Когда все маги уснут, активируй амулет, выпускающий за щит, и забудь о том, что видел меня и что сделал. Веди себя естественно, чтобы никто ничего не заподозрил.

Маг механически кивнул и ровным шагом двинулся к лагерю. Консо, старательно пряча радостно блестящие глаза, шёл следом. Главное, не выдать себя до подходящего момента. А то кто знает его собратьев по несчастью? Вдруг они успели

раскаяться в деяниях храма и готовы на всё, лишь бы вымолить прощения у нового императора?

Однако тревожился Консо напрасно. До него никому не было дела, и после трапезы лагерь стал готовиться ко сну. Когда костёр прогорел и лишь угли мрачно мерцали среди чёрных стволов деревьев, подвластный амулету маг поднялся со своего места, поводил руками около магического заслона и замер. Не смыкавший глаз Консо понял, что его время пришло, крадучись скользнул мимо спящих людей и осторожно шагнул в едва мерцающее ослабленное заклинание. Оглянулся. Убедившись, что никто не заметил его побега, и рванул во тьму леса.