Девочка и гора - Марк Лоуренс

Когда последние сгустки тьмы втянулись в Зокса, пес стал неестественно неподвижным. Эррис, полностью овладев собой, сумел выскользнуть из-под него, пятясь задом по снегу, пока не добрался до Яз.

— Это плохо!

— Х... хуже, чем когда ты меня душил? — прохрипела Яз.

Эррис бросил на нее виноватый взгляд:

— Нет, конечно. Но я не могу остановить Зокса. Он очень силен и практически неуязвим.

Яз посмотрела на неподвижного пса, вспоминая, как он вонзал свои шестидюймовые когти в лед, взбираясь на торос. Их шансы всегда были невелики и упали до нуля, когда Аргес разрушил убежище. Теперь вопрос только в том, как они умрут — быстро или медленно. Она гадала, вернутся ли Турин, Майя и Куина, или они умрут в одиночестве на снежном поле.

Восемь звезд, которые были глазами Наблюдателя, теперь висели над лишенным света ледяным холмом, где лежало погребенное чудовище, и каждая из них поднимала пар на ветру, испаряя падающие на них снежинки. Яз дотронулась до своего ноющего горла и подумала, что лучше бы ее убил Зокс, чем задушил Эррис. Это было очень страшно. Квелл, должно быть, чувствовал нечто подобное, когда поток поглотил его под Черной Скалой, и он начал тонуть. Образ тонущего Квелла всплыл в ее сознании, и ей в голову пришла идея.

— Подожди! — Она поднялась на ноги, опираясь на плечо Эрриса. Она указала звездам вперед. — Я могу растопить лед вокруг него. Я могу утопить его!

— Ему не нужно дышать... — Но Эррис замолчал, поняв. Как только собака окажется в своей собственной яме с талой водой, она вскоре замерзнет там, и ее тоже, как и Наблюдателя, можно будет оставить на попечение вечности.

Яз пожелала, чтобы звезды произвели больше тепла. Ей нужно было воспользоваться той борьбой, которая происходила внутри доспехов собаки. И все же она колебалась. Это казалось плохой наградой за безграничную преданность Зокса.

— Давай, — настойчиво сказал Эррис.

Словно отпертый его словами, Зокс повернул к ним голову. Его темные глаза остановились на них. Мгновение спустя он начал дрожать, прижавшись головой ко льду, дергаясь на ногах, как будто его рвало, хотя у него не было рта. Чернота Аргеса спиралью уходила из него, крик холотура поднимался сквозь регистры. Да, там был гнев, но страха было намного больше. Ужаса. Но спроецированного не на них, а на самого Аргеса. Холотур рванулся прочь, гоняясь за ветром по нетронутому снегу, завывая громче шторма, как будто его преследовали все демоны преисподней. Он исчез в мгновение ока.

Зокс вытаскивал ноги изо льда, одну за другой, втягивая когти, пока от них не осталось и следа. Затем он медленно расправил плечи и посмотрел на Яз и Эрриса тем же терпеливым скорбным взглядом, которым всегда смотрел на мир.

Куина выбрала этот момент, чтобы вернуться, и присоединилась к ним в углублении, которое укрытие сохранило чистым.

— Что здесь только что произошло? — Снег облепил ее, свисал с волос, налипал на ресницы. Яз бы рассмеялась, если бы их положение не было таким мрачным.

— Аргес пытался завладеть псом, — сказал Эррис. Он подошел к Куине и начал голыми руками счищать с нее снег. — Пропавшие были непревзойденными в способности противостоять другим технологиям, и в любом случае Зокс — их собственное творение. Холотур никак не ожидал, что ему не удастся завладеть Зоксом. Он контролировал меня. Дважды.

Следом появилась покрытая белой коркой Майя, осторожная, с клинком в руке. Турин маячил позади нее, темный в своих мехах, и внезапно Майя очистилась от снега, а затем и Куину на мгновение окружил белый взрыв, быстро унесенный ветром.

— Что мы будем делать? — Куина обхватила себя руками, дрожа. До восхода солнца оставалось еще несколько часов.

— Мы мертвы, — сказала Майя без страха, все еще в боевом режиме. — Аксит знают, что самая легкая победа приходит, когда ты нападаешь на палатки, а не на клан. В этом нет никакой чести. Но не все войны требуют чести.

— У нас есть тепло... — Яз пожелала, чтобы ее звезды, восемь глаз Наблюдателя, приблизились. Ее метод получения тепла от них был ближе к поджиганию растекшегося масла, чем к сжиганию его через фитиль фонаря. Тепло-горшок был намного эффективнее, его символ был нарисован лучше, чем все, что мог навязать разум Яз. Но даже в этом случае звезды такого размера могут гореть долго. Ветер унесет их тепло, но если она встанет рядом...

— Я не могу подойти достаточно близко... — Куина попятилась. Турин и Майя тоже отступили на шаг.

— Я... — Яз могла бы разбить звезды на более мелкие, более приемлемые части, но тогда они будут сгорать еще быстрее. По крайней мере, звезды давали свет. Без них они потерялись бы в ночи.

— Мы должны собрать все, что сможем. Оценить ущерб. — Эррис наклонился и вытащил треугольник сломанной доски из утрамбованного снега у своих ног.

Яз нащупала звезды поменьше и обнаружила, что они все еще собраны вместе, значит, все еще внутри тепло-горшка, предположила она. Она поднесла их к себе, дюжина звезд размером с ноготь выскочили из снега. Она установила их на светящиеся орбиты вокруг головы и плеч.

— Нам нужно укрыться от ветра. — Турин говорил сквозь стучащие зубы и двигался с осторожностью. Его подпитываемый страхом побег, должно быть, проверил швы, которыми Эррис так недавно зашил его плоть.

Куина подобрала один обломок доски и выхватила другой из рук Эрриса. Она приложила их край к краю и подняла против бури.

— Как мы их соединим? — крикнула она, чувствуя теперь скорее свой собственный страх, чем страх Аргеса, и злясь из-за этого. — Нам конец. С этого момента, пока мы не умрем, нет ничего, кроме ветра!

Лицо Турина окаменело, но горячие слова, вертевшиеся у него на языке, так и не были произнесены. Какая-то новая мысль заставила его приподнять брови. Он потянулся когтистыми пальцами к ближайшему сугробу и повернул ладонь. Появилась еще одна снежная змея и проползла, извиваясь, мимо Куины, между Майей и Эррисом. Он продолжала двигаться, ярд за ярдом, поднимая голову навстречу полной силе ветра и уносясь вместе с ним. Турин пошатнулся и схватился за бок другой рукой, слабея на глазах. Но их внимание было приковано не к тому месту.

— Смотрите, — сказал Турин, когда змеиный хвост наконец прошел мимо них. Он кивнул туда, откуда она пришла.

— Туннель!