George Martin - Танец с драконами

Занятие начали с языков. Юный Гриф знал общий язык как свой родной, и бегло говорил на высоком валирийском и вульгарных диалектах Пентоса, Тироша, Мира и Лисса, а также на торговом жаргоне моряков. Волантийский диалект был для него в новинку, как и для Тириона, так что каждый день они учили новые слова, а Хэлдон поправлял их ошибки. С миэринским было сложнее: корни у него были тоже валирийские, но это деревце привили к грубому и некрасивому языку Старого Гиса.

– Чтобы правильно говорить по-гискарски, надо жужжать носом, как пчела, – пожаловался Тирион.

Юный Гриф засмеялся, но Полумейстер только сказал:

– Повторим.

Мальчик повиновался, хотя на этот раз, произнося «з-з-з-з», закатил глаза. «У него лучше слух, чем у меня, – был вынужден признать Тирион, – хотя, держу пари, на язык я проворнее».

За языками последовала геометрия. В ней мальчик был уже не так искусен, но Хэлдон был терпеливым наставником, да и Тирион сумел принести им кое-какую пользу. Он научился тайнам квадратов, кругов и треугольников у мейстеров своего отца в Кастерли Рок, и они вспоминались быстрее, чем он мог ожидать.

К тому времени, как они перешли к истории, Юный Гриф начал уставать.

– Мы прошли историю Волантиса, – сказал ему Хэлдон. – Ты можешь объяснить Йолло разницу между «тигром» и «слоном»?

– Волантис – старейший из Девяти Вольных Городов, первое дитя Валирии, – со скукой в голосе ответил парень. – После поглотившего Валирию Рока, волантийцам было приятно считать себя наследниками древней Валирии и полноправными властителями мира, но они не сошлись в вопросе, как именно достигнуть господства. Древние роды предпочитали меч, тогда как купцы и ростовщики отстаивали мирную торговлю. Со временем боровшиеся за власть группировки стали называть соответственно «тиграми» и «слонами».

«Тигры» оставались у власти почти сто лет после Рока Валирии. Какое-то время они преуспевали: волантийский флот захватил Лисс, армия взяла Мир, и в течение двух поколений всеми тремя городами управляли из Чёрных Стен Волантиса. Победы закончились, когда «тигры» попытались поглотить и Тирош. К войне на стороне Тироша присоединился Пентос вместе со Штормовым Королем Вестероса, Браавос дал лиссенийским изгнанникам сотню боевых кораблей, с Драконьего Камня на Черном Ужасе вылетел Эйегон Таргариен, а Мир и Лисс подняли восстания. Война опустошила Спорные Земли, но освободила Лисс и Мир от волантийского ига. «Тигры» пережили и другие поражения: флот, который они отправили на захват Валирии, пропал в Дымящемся Море; Квохор и Норвос разбили их силы на Ройне, на Кинжальном озере, где в битве сошлись огненные галеры. С востока пришли дотракийцы, заставив простой народ побросать свои хижины, а знать свои поместья, пока от Квохорского леса до верховьев Сельхору не остались лишь трава и руины. За сто лет войн Волантис был разбит, разорён и обезлюдел. Именно тогда к власти пришли «слоны», которые правят по сей день. Иногда «тиграм» удается избрать своего триарха, иногда нет, но всегда не более одного, так что уже триста лет городом правят «слоны».

– Верно, – сказал Хэлдон. – А нынешние триархи?

– Малакво – «тигр», Нессос и Донифос – «слоны».

– И какой урок мы можем извлечь из волантийской истории?

– Хочешь покорить мир – обзаведись драконами.

Тирион не мог удержаться от смеха.

Позже, когда Юный Гриф ушёл на палубу помогать Яндри с парусами и снастями, Хэлдон установил столик для игры в кайвассу. Тирион посмотрел на него своими разноцветными глазами и сказал:

– Способный мальчик, и ты хорошо его учишь. Как мне ни грустно признать, у доброй половины лордов Вестероса образование будет поскромнее. Языки, история, песни и счет – недурной набор для сына какого-то наёмника.

– Книга в верных руках может быть опаснее меча, – ответил Хэлдон. – Постарайся на этот раз оказать мне достойное сопротивление, Йолло – ты играешь в кайвассу так же плохо, как кувыркаешься.

– Я пытаюсь внушить тебе ложное чувство уверенности, – заявил Тирион, когда они расставляли фигурки по обе стороны резной деревянной ширмы. – Ты думаешь, что учишь меня играть, но порой дело обстоит не так, как кажется на первый взгляд. Быть может, я научился этой игре у нашего торговца сыром – как тебе?

– Иллирио не играет в кайвассу.

«Нет, – подумал карлик, – зато он играет в игру престолов, а ты с Грифом и Уткой в ней всего лишь пешки. Он отправляет вас, куда захочет, и если захочет – пожертвует вами, как он пожертвовал Визерисом».

– Что ж, тогда позор на твою голову – если я играю плохо, то это твоя вина.

Полумейстер хихикнул.

– Йолло, мне будет тебя не хватать, когда пираты перережут тебе глотку.

– И где эти хваленые пираты? Я уже начинаю думать, что вы с Иллирио их выдумали.

– Больше всего их на реке между Ар-Ноем и Горестями. Выше руин Ар-Ноя рекой правят квохорцы, а за Горестями на Ройне царят волантийские галеры, но ни тот город, ни другой не претендует на воды между ними, поэтому там владения пиратов. На Кинжальном озере множество островов, где они прячутся в потаенных пещерах и секретных оплотах. Готов?

– Играть? Несомненно. К встрече с пиратами? Чуть менее.

Хэлдон убрал ширму, и они стали изучать расстановку фигур друг у друга.

– Ты учишься, – заметил Полумейстер.

Тирион был уже готов взяться за дракона, но передумал. В прошлый раз он ввел фигуру в бой слишком рано, и Хэлдон побил её своим требушетом.

– Если мы всё-таки встретим этих сказочных пиратов, я, может быть, присоединюсь к ним. Скажу, что меня зовут Хугор Полумейстер, – он двинул всадника к горам Хэлдона.

Хэлдон сделал встречный ход слоном.

– Тогда уж «Хугор Полоумный».

– Полу-умный? Мне и половины ума хватит, чтобы помериться с тобой силами, – Тирион сделал ход рыцарем, чтобы поддержать всадника. – Как насчет ставки на выигрыш?

Полумейстер вскинул бровь.

– И сколько?

– Денег у меня нет – играть будем на секреты.

– Гриф мне язык отрежет.

– А, боишься? И я бы на твоем месте боялся.

– Скорее у меня черепахи полезут из задницы, чем ты выиграешь у меня в кайвассу, – Полумейстер выдвинул вперёд своего копьеносца. – По рукам, коротышка.

Тирион протянул руку за драконом.

Три часа спустя карлик наконец выбрался на палубу облегчиться. Утка и Яндри воевали с парусом, Исилла стояла у руля. Солнце нависло над тростниковыми зарослями на западном берегу, порывами налетал ветер. «Мне нужен бурдюк вина», – подумал карлик. Ноги у него затекли от сидения на табурете, а голова кружилась так, что он чудом не свалился в реку.