Дэйв Дункан - Утраченный идеал

– Она может причинить неприятности?

– Нет, не может. Меня больше волнует родинка на твоем бедре.

– Какая родинка? – с негодованием воскликнула Изабель. – Не меняй тему разговора. Вы были любовниками?

– Она в таком месте, где тебе трудно ее увидеть. Но она исключительно красива. Я думаю, ее нужно пристально рассмотреть при дневном свете.

Она увернулась от поцелуя.

– Бо, ты соврал о ваших отношениях во время путешествия?

– Пойдем со мной. Я хочу рассмотреть…

– Почему ты мне не отвечаешь?

– Ага, это наша первая ссора. – Его улыбка растопит даже лед. – Потому, дражайшая моя, что на вопросы, которые не следует задавать, не следует отвечать. А родинка?

Ей не следовало спрашивать, он не станет отвечать. Изабель знала, какой он упрямый.

– Пойдем наверх немедленно. Проблема становится неотложной.

– Нет. Ты слишком ненасытный. Это просто вызывающе – прыгать в постель среди бела дня.

– А вчера и позавчера ты так не думала. Ваше превосходительство?

Оба встали, чтобы поклониться.

Граф Хэджбери озабоченно кивнул. Это был подтянутый седовласый мужчина, чуть полнее Бо, но только из-за возраста, однако элегантный. Бо будет приблизительно таким, когда ему стукнет пятьдесят.

– Простите меня, я раскаркался как старый ворон вблизи воркующих голубков. Могу я поговорить с вами, сэр Бомон? Обещаю, это не займет много времени.

– Присоединяйтесь к нам, – сказал Бо, указывая на соседнюю скамейку. – Все, что вы хотите сказать, вы можете говорить при моей жене.

– Пожалуй, так и следует поступить. – Хэджбери присел на краешек скамьи, как будто не собирался надолго задерживаться. – Я надеюсь, она осознает все особенности вашего брака. Бо, ты должен уехать.

Бо удивленно приподнял бровь:

– Но я только что вернулся. – Не разыгрывай непонимание, мой мальчик! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Я с радостью дам тебе двух лошадей, любых, каких пожелаешь, бери из моей конюшни. Возьми деньги и уезжай навсегда. Исилонд – чудесная страна. Ты молод и влюблен, ты волен жить, как пожелаешь. Ну зачем лишать себя всего этого?

– Но у меня есть обязательства. Я еще не сопроводил ее величество ко двору. Я должен…

– Ее величество не желает тебя больше видеть! На ее лице появляется гримаска неудовольствия всякий раз, когда упоминается твое имя!

– Она просто устала, – спокойно возразил Бо. – У меня остались кое-какие пожитки моего подопечного, лорда Вассайла, которые я должен вернуть леди Вассайл. Я должен рассказать о смерти ее мужа. А еще у меня есть соображения насчет восстановления королевской казны. Кроме того, я должен вернуть меч Оука в Айронхолл. Я должен проследить, чтобы бедняга Аркелл как-то устроился. Я выполню свои обязательства, и ее величество посвятит меня в рыцари в соответствии с обычаем. А после этого… – он одарил Изабель своей знаменитой улыбкой, – а после этого будут и любовь, и жизнь, и молодость, и славное вино. Но сначала обязательства.

– Обязательства? – Посла происходящее начинало раздражать. – Ты сделал все, что мог. Я уверен, что ты достиг большего, чем другие, справился с тем, что многие посчитали бы невозможным, Никто не имеет права требовать с тебя большего. Уезжай!

Бо вздохнул, снова посмотрел на Изабель.

– Когда-нибудь, моя дорогая, я расскажу тебе об одном юном преданном Клинке, который прыгнул со скалы, потому что это был его долг по отношению к подопечному.

Лицо посла сделалось пунцовым.

– Тогда это было необходимо. Но сейчас не нужно. Что, ты полагаешь, скажет король, когда узнает, что его жена путешествовала целый месяц, как какая-то бродяжка, без матроны-компаньонки, но зато в компании Клинка и еще одного безумца?

– Я бы не рассказывал ему все, – преспокойно возразил Бо, – а король, несомненно, не окажется таким грубияном, чтобы расспрашивать о подробностях. Он ведь может как-нибудь незаметно разузнать обо всем, а затем превратить эту историю в романтическое приключение. Барды будут слагать песни, у мужчин будут наворачиваться слезы, женщины будут просто рыдать. Вся Эйрания будет потрясена историей приключений юной королевы, мчащейся к своему жениху сквозь вьюгу и бурю.

– Это один исход, – прорычал посол. – А другой – покатится твоя голова долой с плеч за высочайшую измену. Уже здесь, в моем доме, королева сказала и сделала достаточно, чтобы послать тебя в ад. По дворцу расползаются слухи об убийстве царского сына, а обвиняются некие иностранцы. Это может означать начало войны.

Впервые солнечная улыбка Бо казалась натянутой.

– Поверь мне, брат, Федор не стоит и ломаного гроша, не то что войны. Я знаю, ты хочешь как лучше, но последовать твоему совету – значит подтвердить грязные домыслы. Это бросит тень на королеву. Я поражен твоим неверием в ее добродетель. Я полагаю, меня будут допрашивать инквизиторы. Я расскажу правду. И они засвидетельствуют это перед королем. Если король предложит мне титул пэра, я, при всем моем уважении, откажусь. Мешок золота и крепкое мужское рукопожатие будут мне подходящей наградой. И между тем я не позволю какому-то старому ворону заглушить мою песнь любви, господин Ворон!

День прошел в полном блаженстве, а ночь была – сплошной восторг.

Хороший всадник преодолеет путь от Лавилля до Гран-дона за время от заката до рассвета, как сказал Бо, если бы не пролив. Переправа полностью зависела от ветров. Прошла неделя с момента разговора между Бо и послом, когда появились другие визитеры. По чистому совпадению, влюбленные сидели в той же беседке, среди тех же цветов, залитых таким же солнечным светом, когда заметили сэра Линдсея, идущего по тропинке в сопровождении двух молодых оруженосцев, один из которых был в синем, а другой – в серебристом костюме.

Бо сказал:

– А, моя дорогая, хочу тебе представить… сэр Риверс, сэр Кловэ… Их наряды означают, что они служат в Королевской гвардии. А это – моя жена, братья.

После всех любезностей она заметила, до чего похожи все четыре Клинка. Они были похожи, как те камни «кошачий глаз» на рукоятках их мечей. Гости были все в пыли, обветренны, от них разило потом, конским в том числе. Выражения лиц не сулили ничего хорошего.

– Сэр Бомон, – сказал Риверс. – Сын Пирата прислал нас сообщить вам о его прибытии.

– Буду счастлив увидеть его величество.

После этой фразы их лица стали менее угрюмыми. Изабель знала, что их полномочия закончились у стен посольства, находящихся прямо за спиной Бо. Если бы он перемахнул через стену, то стал бы совершенно свободным. Как жаль, что она не могла помочь ему в этом.

– А Аркелл, – заметил Линдсей, – он сможет поехать верхом?