Наталия Московских - Нити Данталли (СИ)

Ренард Цирон недовольно хмурился, сидя за столом с напряженно сцепленными пальцами. Посторонние звуки вокруг: голоса, звон посуды, беспорядочные шаги, всегда заставляли его излишне концентрироваться и напрягаться, чтобы оценивать обстановку. Всюду витал отвратительный чуткому носу слепого воина запах алкоголя и не очень свежего масла, которым под шумок пользовался хозяин трактира. От подавальщицы, поставивший перед тремя жрецами Культа кувшин молока, сильно пахло застарелым потом, и Ренард не сумел сдержать гримасу отвращения при ее приближении. Женщина изумленно уставилась на него, однако слепой никак не отреагировал на ее взгляд, хотя и ощутил его всей кожей.

— Благодарю, — учтиво кивнул Бенедикт, намекая подавальщице, что ей лучше уйти. Она поняла его без лишних объяснений и поспешила удалиться.

Ренард раздраженно потер лицо руками и повернул голову в сторону старшего жреца. Если б не белесая пелена, закрывшая его глаза, можно было бы подумать, что он действительно пристально смотрит на Колера.

— Не понимаю тебя, — покачав головой, прошелестел Ренард, тут же услышав в выдохе своего командира улыбку.

— В чем именно, мой друг? — осклабился Бенедикт.

— Я думаю, дело в этой дыре, — равнодушно пожал плечами Иммар, разливая по стаканам молоко. — Ты же видишь, здесь все его нервирует.

Ренард с трудом сдержался, чтобы не зашипеть от злости.

— В трактире на другой стороне улицы, говорят, подают жареных крыс, — усмехнулся Бенедикт. — Хотя, уверен, набор продуктов и в «Сытом Хряке», и в «Сером Ухе» одинаково скудный. Как, впрочем, и фантазия хозяев на названия: ни одно не кажется мне приличествующим. Но трактир «Серое Ухо» приглянулся мне меньше.

Иммар разделил усмешку старшего жреца, и лишь Ренард остался хмурым.

— Зачем нам вообще ждать наших… — светловолосый жрец скрипнул зубами, — помощников в этой дыре? Проще было поговорить с ними на территории отделения Культа.

Бенедикт развел руками.

— Здесь взяла верх моя слабость, мой друг, — он сделал глоток молока и кивнул. — Не хотелось разговаривать с нашими новыми помощниками в присутствии их старшего жреца. У нас с Леоном зародилась взаимная неприязнь, и я решил избавить нас от общества друг друга. К тому же он, кажется, здорово тебя испугался. Не хочу навредить его здоровью.

На лице Ренарда, наконец, появилась кривая усмешка, оставшаяся тенью улыбки в уголках губ.

— Я все еще не взял в толк, зачем нам эти пятнадцать человек, — покачал головой Иммар. Неужели мы втроем не справимся с кукловодом сейчас, когда он больше не под защитой Бэстифара? Всегда мы справлялись сами.

Бенедикт снисходительно улыбнулся.

— Этот данталли намного опаснее других, он обладает рассеянным вниманием. Может одновременно контролировать кого-то и сражаться. Если он натравит на нас, скажем, весь этот трактир, нам придется столкнуться не с ним одним, а с целой толпой. Пятнадцать человек из Олсада нужны мне, чтобы устранить эту опасность. А мы с вами сумеем обезвредить демона.

Ренард нехорошо улыбнулся.

— Неплохо, — прошелестел он.

— Я бы ни за что не стал подвергать вас глупой опасности, — искренне произнес Колер, погружаясь в воспоминания о том дне, когда Мальстен Ормонт был почти в его руках, но Бэстифар шим Мала сумел защитить этого монстра.

Грат, Малагория.

Девятый день Юстина, год 1483 с.д.п.

В Гратском дворце старший жрец Культа Кардении чувствовал себя ничем не выделяющимся куском интерьера, несмотря на свои яркие красные одежды. Резиденция наследного принца Малагории изобиловала национальными алыми оттенками, и Бенедикт все пытался взять в толк, как данталли мог поселиться здесь.

«Наверное, он передвигается здесь, как слепец», — предположил Колер, невольно вспоминая своего боевого товарища Ренарда Цирона, чьи феноменальные способности к бою и ориентировании в пространстве при полном отсутствии зрения поражали воображение. — «Неужто демон настолько напуган и отчаялся, раз подвергает себя подобной пытке каждый день?»

Бэстифар шим Мала, прервав размышления жреца, вошел в зал и почтительно кивнул своему посетителю, хотя в его глазах этого картинного почтения не было ни на толику. Бенедикт прищурился, чувствуя, шлейф властности, тянущейся за опасным иным существом, не признающим никого равным себе и не считающим нужным скрывать свою истинную природу. Облаченный в столь же ярко-красную рубаху, что и одеяние жреца, Бэстифар в отличие от своего гостя отчего-то выделялся на фоне всеобщего интерьера. Он обладал удивительной способностью притягивать к себе внимание, при том, что держался довольно непринужденно, что было необычно в сочетании с царственным самодовольством, вьющимся за ним хвостом.

Бенедикт с трудом подавил волну откровенной неприязни при виде пожирателя боли.

— Ваше Высочество, — осклабившись, кивнул старший жрец Красного Культа.

— Бенедикт Колер, — улыбнулся Бэстифар, останавливаясь напротив него на дистанции в пару шагов. — Наслышан о вас и о вашей деятельности по…гм… очищению Арреды от иных существ определенного вида. Не буду изображать, будто не знаю, что привело вас в мой дом.

Бенедикт чуть приподнял голову.

— Что ж, хорошо, что сможем обойтись без лирических отступлений, я люблю их не больше вашего, — он глубоко вздохнул, деловито нахмурившись. — Мне нужен Мальстен Ормонт, Ваше Высочество. Беглый преступник, проникший в ряды анкордской армии.

Бэстифар улыбнулся — хищно и многозначительно.

— Сожалею, что ничем не могу вам помочь, господин Колер.

— Жрец Колер, если позволите, — поправил Бенедикт, прищурившись. Бэстифар небрежно махнул рукой.

— Как угодно. Суть остается неизменной. На территории независимого царства Малагория Вальсбургская Конвенция не имеет силы. Вышеупомянутый Мальстен Ормонт является моим гостем, жрец Колер, — аркал сделал едва заметный язвительный акцент на звании посетителя. — И я не намерен выдавать его вам, кем бы вы ни были. При всем уважении.

Последние слова Бэстифар добавил, едва не усмехнувшись. Бенедикт вздохнул, заставляя себя успокоиться, и напомнил себе, что терпение есть добродетель любого служителя благого дела.

— Я не прошу выдавать его мне, Ваше Высочество, — осклабился Колер. — Я прошу лишь позволить мне поговорить с ним. И прекрасно знаю, что не имею права применять силу, если только ваш гость не будет угрожать моей безопасности. В этом случае вступают в силу права Красного Культа. В любом государстве. Это постановление одобрено всем Советом Восемнадцати, если вы помните.