Наталья Якобсон - Роза с шипами

-- Как хорошо, что я не вел с тобой переписку, - облегченно вздохнул я, прочтя письмо. - В письменных объяснениях ты проявляешь ту дотошность, за которую в жизни тебя бы просто поколотили.

-- А ведь все это ради тебя, - обиженно надул губы Винсент. - Хотел помочь, но пока не вышло. Знаешь, что этот расфуфыренный индюк написал в ответ? Что знаться не желает с попрошайками. Тогда я обратился к нему снова так же в письменной форме, но уже не с просьбами, а с угрозами. На подлецов влияет только строгость. Ко мне тут же пришел вежливый ответ с извинениями, еще более дотошными, чем мои, но открыть свою тайну хитрец не решился, якобы он вообще не знает о чем идет речь, мол, нет у него от общества никаких секретов и он нижайше просит меня больше не писать, поскольку средств на секретаря нет, а сам он ради каких-то писем от работы отрываться больше не сможет.

-- Он прислал тебе твои письма обратно?

-- Да, решил, наверное, что каждый лист бумаги для меня ценность, а может счел плохой приметой держать у себя вещи того, кто вот-вот попадется в когти монсеньера дракона. Только не подумай, что я дал ему наш адрес в Ларах. Письма я каждый раз находил в дупле вяза. Их приносили вороны. А свои клал под подушку, загадывал перед сном имя адресата, а наутро они исчезали - уже были в его руках.

-- Забавно, - согласился я. - Для меня самого новость, что ты оказывается находишься в таком бедственном положение.

-- Ну...- Винсент залился краской. - Положение, правда, будет бедственным если я отнесу свои каракули поближе к печатным прессам.

-- Кто на это согласится? - рассмеялся я. - Вспомни печальный опыт Камиля, которому пьесу -то в один не популярный театр удалось пробить только путем угроз?

-- Мой случай совсем другой, - самоуверенно заявил Винсент. - К тому, же ты в состояние купить для нас хоть все книжные лавки в Ларах и не один печатные станок, и не один десяток пар рабочих рук. А если не купить, то захватить. Золото или угрозы не все ли тебе равно, чем расплачиваться.

-- Я, возможно, скоро сам попадусь в когти к твоему почтенному бывшему работодателю, а ты хочешь сделать из меня книжного героя.

-- За то, если князь снова заставит тебя встать на прежнюю стезю, то, возможно, у барышень за которыми ты будешь являться прежде всего на ночном столике ты найдешь свою биографию с нежной бархатной закладкой, и тебе не придется никого обольщать, они уже будут влюблены в тебя.

-- А если говорить не о девушках? Как же взбудораженное суеверное крестьянство, подозрительные миряне, солдаты, молодчики, торговцы, собственники? Ты думаешь, они все будет любить того, огненное дыхание которого в любой миг может обрушиться на крыши их домов и обратить мирную ночь в пытающий ад. Никто начиная от министров и кончая многострадальными студентами не желает себе такого конца.

-- Перестань бить на жалость, Эдвин. Люди большинством недоверчивы. Они сочтут весь мой труд всего лишь авторским вымыслом.

-- А тот разбойник, которого я пощадил? Он потом всем желающим рассказывал обо мне. Что если выжил кто-то, успевший покинуть горящий город и заметить меня. Им тоже не поверят.

-- Конечно нет. Бывает в книгах проходит та грань, за которой вымышленный герой обретает плоть. Он уже живет сам по себе и может слишком затронуть впечатлительных. Спроси у Розы. Она подтвердит.

Роза, в этот миг искавшая способы сманить свернувшегося клубочком гремлина со своих новых платьев, с сомнением взглянула на Винсента и пожала плечами.

-- Франческа бы подтвердила, - вздохнул он. - Ты был для нее прежде всего персонажем из легенды.

-- Хватит спорить, - Роза оставила тщетные попытки выманить из лапок своего дружка хоть один наряд и обернулась к нам.

-- Эдвин! - она шурша облаком шелковых юбок подошла ко мне. - Уже прошло несколько часов, а сверток все еще у нас на столе. Пойми, я не могу терпеть возле себя мертвую соперницу.

-- Тогда нам предстоит долгий путь, в котором не помогут ни географические карты, ни компас, ни даже путеводная звезда.

-- Зато нас выручит твоя магия.

-- Я на это надеюсь, - скромно потупился я. Роза была уверена в моих силах в то время, как сам я сомневался в них.

На сборы ушло немного времени. Взять с собой в дорогу мне нужно было совсем немного, несколько свитков, которые я из предосторожности сунул за пазуху, флягу с вином и немного еды на случай если Роза проголодается. Ни в подзорной трубе, ни в компасе я не нуждался. Сверхчеловеческая зоркость заменяла первое, а чутье и способность к ориентации в любом незнакомом пространстве другое. Оружие я брал с собой не в целях самозащиты, а по привычке. Мне нравилось, когда на боку бренчит шпага, а в кобуре припрятан мушкет, тогда я становился похож на простого человека, у которого не могут в минуту опасности на голой руке отрасти драконьи когти. Под мышкой я нес окровавленный сверток, прикрывая еще полой плаща.

Роза была уверенна, что до места назначения нам придется бог весть сколько идти пешком, поэтому долго выбирала обувь с прочной подошвой, перемерила ботфорты, ботинки на шнуровке и даже некоторые из моих пар сапог прежде чем подобрала то, что пришлось ей по вкусу, но, несмотря на все ее подсчеты до места мы добрались в считанные минуты. Океан остался позади, а перед нами лежал пустынный материк.

-- Неужели когда-то эту пересохшую почву можно было возделывать и засеивать, - Роза критически осмотрела густые мазки от золы на своих кожаных сапогах. - Ох, Эдвин, я с трудом верю, что когда-то здесь мог стоять даже самый маленький поселок не то, что целая страна.

-- Но она находилась именно здесь, там, на побережье, стоял замок, в котором я жил. Не в одиночестве конечно, а среди целого муравейника придворных, советников, консулов, слуг и многих бездельников, которые неизвестно чем промышляли и на что шли, лишь бы только остаться близ тени королевского трона. Там был порт, - я махнул рукой в сторону песчаного берега. Песок теперь смешался с пеплом и давно утратил привычный желтый цвет. - Близ порта процветал город, шла торговля, купеческие суда приплывали сюда от самых дальних берегов, а потом вахтенные с кораблей даже могли видеть огонек на маяке, но причалить к берегу уже не могли. Тогда мир еще помнил, что страна моего отца существует, но добраться до нее уже никто не мог, мешала незримая преграда, и постепенно все государство исчезло с карты мира. Ты, конечно, не поверишь, что когда-то эта пустыня цвела и плодоносила. Теперь даже если кто-то и поселиться здесь, то засохшая земля уже никогда не даст всходов.

Я глянул в сторону волн, лизавших опаленные берега. Лишь пенные валы остались неизменным. Адский огонь вспыхнул, пожрал страну и угас, а океан остался.