Леонид Кудрявцев - Мир крыльев (авторский сборник)

– Неужели это так?

– Да, это так. Вечно эти новички никак не могут уразуметь, что надо искать действительно полезное и нужное. Бери пример с меня. Вот моим находкам стоит позавидовать. Смотри…

Лак показал грязную пачку, из которой выглядывали три сигареты, а также полусплюснутую банку тушенки.

Метаморфозы

С наступлением ночи дом убрал все балконы и увеличил высоту чугунной ограды до трех метров.

Человек сидел у камина, потягивая пунш, грея ноги и рассеянно наблюдая, как вместо горки с фамильным серебром возникает книжный шкаф, заполненный толстенными фолиантами.

Сделав последний глоток, он поставил стакан.

В этот момент вылетели стекла, и в окна хлынула вода. Рассеянно подумав о том, что наводнения не случалось уже две недели, он вскарабкался на огромный деревянный стол и устроился поудобнее.

Естественно, его унесло в открытое море. Девять дней он питался сырой рыбой, которую вылавливал руками, и пил морскую воду. На десятый день – превратился в женщину, длинноногую блондинку с шестью пальцами на левой руке.

На одиннадцатый день показался остров. К вечеру блондинка ступила на прибрежный песок и устало побрела к светившемуся неподалеку окну своего дома, который за это время приобрел обличье деревянной избушки. Когда она открыла дверь и вошла, топилась печь, горела керосиновая лампа, на столе стоял ужин. Плотно поев, она уснула.

За ночь остров превратился в материк. К утру возле дома кипело сражение.

Оценив положение, она натянула кольчугу, выхватила меч и стала мужчиной. Выбежав наружу и вскочив на коня, он кинулся в гущу боя, потрясая оружием и издавая боевой клич. Но когда в бой ввели танки, ему оторвало руку, и он, истекая кровью, упал на дно ближайшего окопа и лежал там до самого вечера. Умирая, он несколько раз изменил свою внешность, превратившись из рядового в полковника, успев выкурить две пачки сигарет и высосать фляжку вина.

С первыми лучами солнца рука отросла. Полковник огляделся, увидел, что от сражения не осталось даже следов, сделал зарядку и вернулся домой.

Дом снова изменил свои очертания, но хозяину было на это наплевать. Он выгнал корову на пастбище и ушел в поле пахать.

К полудню ничего не изменилось, и сам он остался таким же.

Неподалеку собирала цветы какая–то девушка и застенчиво поглядывала на него. Она была прекрасна и, похоже, ничуть не менялась.

Он подумал: «Ну, наконец–то автор остановил свой выбор на одном варианте. Хлебопашец, конечно, не воин, не моряк и не женщина, но тоже неплохо. Интересно, что задумал? Хорошо бы роман. Для меня это полгода в неизменяющемся мире…»

Минут через пять он остановился, вытер пот со лба:

– В конце концов, заслужил я этот отдых или нет? Все, баста: если опять какой–нибудь короткий рассказ – уволюсь! Множество писателей пишут только толстые романы и почти всем нужен опытный литературный герой…

Злой дух

К вечеру, когда подул прохладный ветерок, желтые битюки поскакали на поля баса, высоко задрав полосатые хвосты и издавая радостный писк. Голубые тени стали длиннее, а зеленые короче. Над ближайшей рощицей завис синеслон и стал объедать спелые, верхние плоды. Деревья отчаянно отмахивались от него щупальцами и выпускали в воздух целые тучи горчичного, предназначенного для отпугивания любителей полакомиться надармовщинку газа, но синеслон лишь тихонечко поскрипывал и вовсе не думал улетать.

Крим и Сувестра сидели под навесом из веток веретенницы и попивали бинг.

Крим поставил на стол кружку с бингом, да так неловко, что пенистая жидкость едва не расплескалась. Висевший над его носом маленький кошмарик надул летательный мешок и умчался прочь. А Крим посмотрел в сторону деревьев и подумал, что в другое время года этого синеслона надо было бы немедленно прогнать прочь. Но только не сейчас. На верхушках деревьев уже набухли кожистые мешки, наполненные песчинками жизни и сейчас они лопались. Несколько песчинок жизни обязательно вопьются в складки кожи на необъятном брюхе синеслона и отправятся в путешествие к другим деревьям, чтобы соединиться с другими песчинками жизни. В результате появятся новые деревья. Так что, пусть синеслон ест, пусть набивает брюхо.

Глотнув из кружки, Крим посмотрел на Сувестру и сказал:

— Ну и…

— Великий дух, да что ты от меня хочешь? — раздраженно пробормотал Сувестра и отвернувшись, стал смотреть на своего сига, который занимался тем, что гонялся, тяжело размахивая огромными крыльями, за пушистым луговым крысяком.

— Я хочу чтобы ты засвидетельствовал все, что здесь увидел.

— Что именно?

— Как будто не знаешь…

— Знаю. Но только, это ни в коем случае не может быть доказательством.

— А что, что является доказательством?

— Научные факты.

— И все увиденное тобой здесь не является научным фактом?

— Нет, не является.

Крим крякнул и сделал еще несколько глотков бинга. Досадливо поморщившись, Сувестра тоже отпил из своей кружки и насвистывая сквозь зубы, стал ковырять в носу.

Минут через пять он не выдержал и примирительным тоном сказал:

— Ладно, не обижайся. Ты и сам хорошо понимаешь, что требуешь от меня невозможного. Подумать только, я должен признать существование каких–то злобных духов, которые время от времени вселяются в тех, кто не является ревностным почитателем истинного бога! Причем, вселяютя они только в тех, кто живет в сельской местности. Это полный абсурд!

— Как это абсурд? — раздраженно возразил ему Крим. — Наши предки верили в этих духов и воспринимали их как нечто реальное тысячи лет! О, они великолепно их знали и умели с ними бороться! Легенды говорят, что были даже могущественные колдуны, которые осмеливались путешествовать в мир духов, вступали там с ними в единоборство и частенько, с помощью хитрости, побеждали. Теперь же, когда наступила так называемая эра просвещения, вы — знатели, отрицаете напрочь то, во что верили ваши предки.

— Погоди, — Сувестра хлебнул бинга. Теперь он говорил так, словно в сотый раз объяснял азбучные истины упрямому ребенку. — Вот представь: Возвращаюсь я в город и делаю доклад о всем, что здесь увидел. Тем самым я дам повод своим коллегам закидать меня пометом кракозябры, сравнять меня с землей. Они только и ждут когда я к этому дам повод. Да я уже сейчас вижу заголовки утренних новостеизвестников: " Знатель первой гильдии Сувестра попал в плен давно отживших суеверий! ", " Как может знатель первой гильдии верить в то, над чем смеются даже дети? «…