Александр Гарм - В щупальцах дракона (СИ)

— И именно тогда у капитанов случился конфликт, я полагаю?

— Да, господа, он самый. Только до драки не дошло дело. С господином Толакром была вся его команда, да ещё люди Гаспиторро, а нас только пятеро. Были люди с других кораблей островного ополчения, конечно, но те сразу перетрусили.

В зале, особенно на верхнем ярусе, послышались смешки и голоса шутливых перебранок.

— Ну а ближе к вечеру капитан повёл нас в закусочную, что возле каменной плахи. Тогда мы и встретили господина Толакра снова. Естественно они вновь начали выяснять отношения. Лысый, простите, Толакр начал насмехаться над капитаном, спрашивал где тот так измарался.

— И где же?

— Этого я не знаю, капитан уходил куда‑то после случая с продовольствием, а потом вернулся весь в грязи, крови и ещё бог знает чём. Нам ничего не говорил.

Андрей потёр переносицу. На самом деле он котёнка с дерева снимал. Но, как и много раз в тот день, всё пошло не так.

— Ясно, что было дальше?

— Ну капитан долго терпеть не смог, врезал ему, извините, по лицу. Тогда уж господин Толакр схватился за нож, а капитан отрубил ему руку по самое плечо.

— Вы пытались ему помочь?

— А то как же, вся округа сбежалась на крики. Только он всё вырывался и орал: «Где моя рука? Где моя рука?». И ведь выскользнул даже — весь липкий был, голый по пояс. И кто‑то из местных его табуретом оглушил. Мы его перевязали, но доктора он всё равно не дождался, вытек весь.

— А люди господина Толакра были с ним?

— А то как же! Капитан заколол парочку, кое — кого мы помяли, а остальные разбежались.

— И что было потом?

— Потом капитан снова где‑то пропадал, а вечером явился с бочонком пороха и мушкетами. Сказал, что мы должны отомстить мерзавцу, который не даёт нам житья. Ну мы, ясное дело, его не сразу поняли. А он про капитана Гаспиторро говорил. Тот на «Бритте» аккурат в этот день пришёл. Говорят, пайки ополчения они с Толакром поделили.

— Капитан Гаспиторро не участвует в операции Флота. Что произошло между ним и ди Федоро?

— Не знаю, господа. Только Гаспиторро сволочь известная, это вам любая крыса скажет. Пират, вор и убийца, даром что ловец каракатиц. Они с капитаном до этого тоже повздорить успели, наши лодки в плавучем городе повстречались и господин Федоро ему всё кричал, что знает, куда они пайки дели. Мы уж думали, он на абордаж идти велит, но тогда обошлось.

— Не пытайтесь уменьшить вину капитана ди Федоро ложными обвинениями. Капитан Гаспиторро был уважаемым человеком, лучшим охотником Сагардийской Рыболовной Компании.

Зал разразился недовольными криками. Судя по всему любовь к охотнику на амбрийских драконов испытывали не столь многие из собравшихся. Началась настоящая перебранка и главам Совета Флота понадобилось минут десять, чтобы всех успокоить.

— Ну хорошо, — сказал старик в красном, когда зал поутих, — Расскажите нам о том, как был убит господин Гаспиторро.

— Ну так я и рассказываю, господа. Капитан всем раздал оружие и спросил, кто с ним пойдёт вершить правосудие. Мы, естественно, по — первости все согласились. После, когда до дела дошло, кое‑кто сбежал, ну да пёс с ними. Сначала мы сгоняли на вельботе к «Бритте» и капитан закидал её гнилыми помидорами. Там, судя по гомону, гулянка была с бабами и нас никто не заметил. Потом мы вернулись, господин Федоро велел обвязать Тощего Роддирка верёвками и поднять на мачту впроместо флага. А вместе с ним корзину с заряженными винтовальными мушкетами. Ну мы, с горем пополам, сделали — Роддирка мы даром что тощим зовём, весит он целую тонну.

— Зачем капитану это понадобилось?

— У нас на «Кресе» нет марсовой площадки, а господину Федоро до зарезу нужен был стрелок там. Мы, значит, когда эту ящерицу наверх подняли, корабль даже закачался — мы испугались даже, что перевернётся и…

— Понятно, продолжайте по делу.

— Затем он взял большую часть людей с собой на берег, а нам велел дожидаться сигнала костром и по нему двигаться к «Бритте». Что происходило на берегу я не знаю, только после заката там загорелся большой огонь и мы поняли, что это сигнал. «Крес» вышел к «Бритте» левым бортом, когда та ещё отходила от причала. Очень скоро тронулась, на вёслах. Тогда Роддирк на мачте начал палить по ним. «Бритта» уткнулась в нас тараном и пробила борт. Таран застрял, но «Бритта» почему‑то не стала отходить назад. Тогда нас обстреляли из пушек с «Басилиуса» и «Крес» пошёл ко дну, таща за собою «Бритту». Всё произошло у самого берега, поэтому никто из наших не пострадал особо. Правда мы забыли Роддирка. Бедняга всё кричал что‑то непонятное — у него языка нет — но с мачты его сняли только час спустя, когда гвардейцы проснулись. Мачта так и торчала из воды.

— И тем не менее, в результате погибли семнадцать человек из команды «Бритты», включая капитана Гаспиторро. Вам известно что там произошло?

— Нет, господа. Наши толпились на берегу с ружьями — может кого по приказу капитана и постреляли. Но мы его увидели, только когда того с корабля связанным выводили. Вроде внутри он один только и был.

— Сколько человек участвовало в нападении?

— Десять всего — пятеро с капитаном пошли, остальные на «Кресе» остались. Нас больше и не было.

— Судя по вашему рассказу, капитан совершил всё это чести ради?

— Думаю, что так, господа, — ответил Одноухий, — Офицеры, они такие, а уж себастийцы — у — у-у. Да если хотите знать, кабы господа Толакр и Гаспиторро капитану ногу отдавили, он бы и тогда их заколол. А уж про наше корыто и вспоминать не стоит. Рано или поздно капитан выбрал бы себе другой корабль и…

— Пейтр, закрой уже пасть! — крикнул Андрей, не сдержавшись и громко выругался.

За прошлый день в порту он выучил весьма внушительный набор оскорблений на трёх диалектах и двух языках.

— Капитан, Федоро, прошу вас. Я прикажу вывести вас из зала, если это повторится.

Старик за столом сверился с записями и сказал.

— Хорошо, господин Скворт, можете быть свободны. Введите следующего.

В зал вошёл ренегранский пехотинец и, сняв треуголку, встал в центре зала.

— Рене Толзан, лейтенант шестого отряда стрелков в составе Флота. Я прибыл с людьми на место пожара.

— Из‑за чего именно произошёл этот пожар?

— На том участке причала были пришвартованы драконобойные суда. Чернила, случается, проливаются во время погрузки, там всё пропитано ими — в том секторе пляжа запрещено пользоваться факелами и любым другим открытым огнём. Однако же, люди господина Федоро развели там большой костёр — не удивительно, что через пару минут полыхал целый квартал.