Джейн Рейб - Падение

Риг шел стремительно, стараясь не обращать внимание на их перекличку и сосредоточившись на воде. Это была его стихия, независимо от того, пресная она или соленая. Он чувствовал легкое течение, прохладное, несмотря на летнюю жару. Очевидно, это была часть какой-то подземной реки, защищенной от зноя толщей скал, словно коконом. Мореход продолжал присматриваться, пытаясь определить, как вода попала в пещеру.

– Здесь нет другого выхода! – прорычал он несколько минут спустя и добавил тише; – Всегда знал, что мне суждено утонуть. Только очень не хочется умирать в компании Дамона.

Свет факела Грозного Волка призрачными бликами отражался в воде и слабо освещал стены пещеры, покрытые затейливой резьбой – сотнями изображений гномов. Они ковали оружие, готовили пищу, добывали руду; полная пара танцевала вокруг алтаря-наковальни; ребенок складывал пирамиду из камней… На потолке располагалась мозаичное лицо Реоркса, почти такое же, какое было в пещере наверху. В одной из стен был глубокий пролом, и Риг указал на него остальным:

– Должно быть, здесь поток и прорвался. Скорее всего, изначально он был не особо сильным, но из-за всех этих дождей наверху уровень воды поднялся, – сказал он, направляясь к стене, но тут же обо что-то споткнулся и качнулся вперед, едва не упав, но сумел удержать равновесие. Несмотря пронзительные жалобы перепуганного кобольда, мореход продолжил путь, теперь медленно, тщательно ощупывая дорогу. Оказалось, что он споткнулся о каменную скамью, поскольку двумя шагами дальше наткнулся на край чего-то, что определил как каменный же стол. Ригу еще несколько раз попадались на пути скамьи и еще какие-то неизвестные предметы. Их было все больше, скрытых под гладкой чернильной поверхностью, и мореход шагал все медленнее. Наконец он зачерпнул пригоршню воды и плеснул в Рикали, чтобы привлечь ее внимание:

– Эй, ты! Будь осторожнее! Здесь под ногами полно всякой дряни!

Сейчас Риг проклинал свое обожаемое оружие, которым был обвешан с головы до ног, но он не позволил бы себе избавиться хотя бы от одного, самого завалящего, кинжала.

– Во всем виноват проклятый дождь, – пробормотал он себе под нос, когда наконец достиг пролома в стене. – Должно быть, река так вздулась, что проломила тонкую перегородку. Да, так оно и есть, – констатировал Риг, ощупывая края пролома.

Полуэльфийка повернулась к Ригу. Вода поднялась н теперь доходила ей до подбородка, правда для этого миниатюрная девушка вынуждена была все время идти на цыпочках.

– Очень хорошо. Я просто счастлива, что ты сообщил мне, – раздраженно сказала она, – Оказывается, мы все собираемся утонуть из-за какого-то паршивого дождя.

Дамон с плеском двигался позади Рикали. В его глазах светилось замешательство, но на лице застыло стоическое выражение, он то и дело окидывал взглядом стены пещеры. Грозный Волк дышал ровно и шел уверенно, словно точно знал дорогу и нисколько не беспокоился о том, что может оказаться под ногами.

Мореход покачал головой, удивленный спокойствием Дамона, глубоко вздохнул и вошел в пролом, на всякий случай придерживаясь за стену, чтобы течение, если оно усилится, не сбило бы с ног. Несун испуганно кашлянул и крепче вцепился в шею Рига. В свете факела было видно, как пальцы Мер-Крела осторожно ощупывают стену.

– Дорогой, что он собрался делать? – спросила Рикали, вынужденная опереться на плечо Дамона, чтобы удержаться на поверхности.

Грозный Волк не ответил, но раздраженная девушка, не заметив этого, продолжала засыпать его ничего не значащими вопросами. А он тем временем наблюдал за пальцами морехода, хотя делать это с каждой минутой становилось все труднее – факел стремительно догорал. Скоро раздалось шипение, и пламя в последний раз слабо вспыхнуло и угасло. Пещера погрузилась в густую, непроницаемую тьму. Рикали застонала и впилась обломанными ногтями в плечо Дамона:

– Милый, я не вижу ничего!

Плеск и ругательства, выкрикнутые визгливым голосом Несуна, указали на то, что мореход вернулся.

– Дамон? Рикали?

– Мы здесь, Риг. Нашел что-нибудь?

– Там остается примерно фут пространства между потолком и водой, по крайней мере, пока. Течение довольно быстрое. Думаю, это наш единственный шанс. Надо плыть по течению и молиться, что поток нас куда-нибудь да вынесет.

– Я никогда никому не молюсь, – прошептала Рикали.

– Ты с ума сошел! – взвизгнул Несун и плюнул, метя в морехода, но не попал. – Придумал тоже – лезть в эту дыру!

– А ты можешь предложить что-нибудь получше? – спросил Дамон.

Он бросил в воду бесполезный факел, одной рукой нащупал плечо Рига, а другой – край пролома. Рикали продолжала держаться за него. Дыхание девушки было прерывистым – она прилагала все силы, чтобы удержать голову над поверхностью воды и все время бормотала, что здесь слишком темно и все они в результате утонут.

– Да, я могу предложить что-нибудь получше! – завопил кобольд. – Я могу видеть! Немного. Если мы останемся здесь и обыщем эту пещеру, то, может быть, сможем…

Остальную часть его фразы заглушил низкий свод – Риг вошел в пролом вслед за Дамоном и Рикали.

Они шли в абсолютной темноте, по горло в воде, иногда плыли. Особенно тяжело пришлось Ригу – к его собственному весу прибавлялся вес оружия, особенно тяжелой алебарды, а кобольд, сидящий на спине у морехода, вцепился в его шею и затруднял движения. То и дело кто-нибудь ударялся головой о выступающие из свода острые камни, и над потоком раздавались крепкие ругательства, иной раз все ускоряющееся течение било их о стены, из которых тоже выступали каменные острия. Один раз Дамон почувствовал, как что-то живое царапнуло его ногу. Он вознес молитву ушедшим Богам, чтобы это оказалась рыба или змея, а не что-нибудь похуже, и продолжал идти.

Дамон, Рикали и Риг с Несуном на плечах уже несколько часов то шли, то плыли по течению. Подводная река петляла в толще горы, иногда поворачивая так круто, что всем казалось, будто они возвращаются к тому месту, откуда начали путь. Но постепенно русло потока выпрямилось и, судя по изменившемуся плеску воды, стало шире. Расстояние между поверхностью воды и сводом тоже увеличилось, а впереди время от времени раздавался писк летучих мышей. Рикали объявила, что это очень хороший признак: значит, дальше по течению воздушная прослойка не становилась меньше.

– А вот и нет, Рики, – возразил Несун, который продолжал висеть на шее морехода и изредка пытался помогать движению гребками коротких ног, облепленных мокрым плащом. – Это очень плохой признак. Писк означает, что летучие мыши попали в ловушку. Так же как и мы.

Слова кобольда напугали девушку, и она еще крепче впилась пальцами в плечо Дамона, да так, что у того кровь выступила. Но Грозный Волк не упрекнул ее.