Катарина Керр - Дни знамений

– Ну и хорошо. Недобрая вещь, ручаюсь. Почему ты сам не выбросил его?

– Потому что владелец может прийти за ним, и тогда можно будет вступить в переговоры и поставить свои условия, – он взглянул на прибрежные камыши и нахмурился. – Вернувшись, я прошел вон там и, возможно, обронил его в реку. Во имя той преисподней, которой клянутся люди, надеюсь, что этого не случилось…

– А почему бы тебе не поискать его мысленно?

– Запросто! – с хитрецой откликнулся он. – Сейчас покажу тебе штуку, какой ты, наверно, еще не видела. Смотри!

Эвандар привел Даландру на берег реки, опустился на колени и очертил в воздухе круг. Следуя движению его руки, частицы воздуха вспыхивали, но тут же круг отвердел и опустился на воду, словно веревочная петля; однако, в отличие от веревки, эта петля осталась на месте, а не уплыла по течению. Внутри круга стали проявляться какие-то изображения, сперва размытые и неясные, потом отчетливые: раскисшая дорога, пасмурное небо, широкое озеро, покрытое рябью. И два всадника – один темноволосый, другой светлый.

– Родри, – пояснил Эвандар. – Белобрысый паренек – это Ираэн. А вот и я скачу к ним!

Встреча, разговор, свисток в руке Родри – картинка памяти расплылась, как только Эвандар досадливо щелкнул пальцами:

– Я забыл забрать у Родри свисток! Ну, значит, он от меня ушел. Можно об этом больше не беспокоиться.

– Погоди! Нельзя оставлять при нем эту зловещую игрушку, даже не предупредив! Потому что владелец ведь может и туда за ней нагрянуть, не так ли?

Эвандар безразлично повел плечом, не сводя глаз с воды, быстро текущей среди острых, как клинки, листьев камыша. Он вдруг как-то постарел, лицо поблекло и осунулось. Солнце пригасло, словно прикрытое облаком, и ветер внезапно похолоднел.

– Что с тобой? – испугалась Даландра.

– Я забыл, понимаешь? Попросту забыл, что отдал свисток, забыл, что оставил его в землях смертных…

– Полно, каждый может когда-то что-то забыть… Он уныло покачал головой:

– Ты не понимаешь! Это дело серьезное. Я начинаю уставать, милая, усталость нарастает с каждым днем, а теперь мне еще и разум, похоже, отказывает. Долго ли еще я сумею сохранять покой и благоденствие нашей земли? – Он закрыл лицо ладонями, крепко растер виски. – Ты права. Ты должна увести мой народ за собою, и чем скорей, тем лучше.

Она было собралась возражать, как обычно, уговаривать его пойти вместе, но ей пришло в голову, что нужно промолчать. Эвандар уронил руки на колени и взглянул на нее сердито.

– Ну что ж, – беззаботно сказала Даландра, – если ты твердо решил остаться, кто я такая, чтобы спорить с тобой?

– Да, со мною спорить бесполезно, – ответил он, но впервые в голосе его послышались нотки сомнения.

Она лишь кивнула, соглашаясь, и отвернулась.

– И все-таки кто-то должен наведаться к Родри, – напомнила она. – Ты пойдешь?

– Не могу. Один из нас должен оставаться здесь, на страже. Было глупо с моей стороны уходить, пока ты спала.

– Но я никогда не видела его во плоти. Твои воспоминания не помогут мне отыскать его мысленно!

– Верно… – он задумался, но не надолго. – Направь свои мысли на поиск свистка. Ты ведь держала его в руках!

– Хорошо. Теперь давай я попробую, получится ли у меня?

Получилось отлично: стоило ей представить себе костяной свисток, как в мыслях ее возник образ Родри. Но она порадовалась собственной предосторожности: хорошо, что она не отправилась в Дэверри без предварительной разведки! В ее видении предстал каменный замок далеко к востоку от эльфийских земель, исхлестанный холодным, колючим дождем. В большом зале было полно народу, почти все – вооруженные мужчины. Свисток проявился в углу у стены – Родри держал его в руке, но сам был виден плохо, вероятно, потому, что Даландра никогда не встречалась с ним наяву, только в видениях на протяжении многих лет. Насколько она могла судить, Родри показывал свисток местному барду, а тот отрицательно качал головой, давая понять, что сей предмет ему неизвестен.

Поскольку эльфов в зале не обнаружилось, так же как и ни одного человека с золотой аурой чародея, Даландра решилась усилить сосредоточение и добилась впечатления, будто она стоит рядом с Родри. В этой позиции она разглядела подробно и его самого, и того белокурого паренька, которого Эвандар назвал Ираэном. На языке Дэверри слово это означало просто «железо», а потому не могло быть ничем, кроме прозвища. Бард, почтенный пожилой человек, поставил на пол свою арфу, взял у Родри свисток и повертел, рассматривая.

Внезапно Даландра уловила в своем поле зрения голубую вспышку эфирного света.

Возле очага возникла фигура, формой и размером схожая с человеческой, но покрытая коротким серо-голубым мехом; голова, приплюснутая и вытянутая, напоминала морду барсука. Одежда на этом нелепом создании тоже лишь приблизительно походила на человеческую: коричневые шерстяные штаны короткие, до колен, полотняная рубаха, почти такая же, как носят мужчины в Дэверри, но без рукавов и воротника, зато на шее поблескивал золотой торк. Повертев головой налево и направо, существо выпрямилось и медленно двинулось через зал в сторону Родри. Никто не обращал на него внимания, вероятно, просто не видели: то и дело люди едва не натыкались на него, но существо вовремя отскакивало в сторону.

Зато Родри обнаружил его сразу: он развернулся, громко закричал и указал рукою прямо на мохнатую тварь. Даландра забыла, что он – полуэльф, и потому обладает врожденной способностью этого племени различать эфирные формы, когда они появляются в материальном мире. Похоже, тварь об этом тоже не подозревала: взвизгнув, она исчезла, оставив после себя облачко эфирной субстанции, похожей на черный дым с неприятным запахом. Визга, скорее всего, тоже никто не расслышал, даже Родри никак не отреагировал. Но озадаченные люди тотчас столпились вокруг него и засыпали вопросами. Наскоро придумав какое-то объяснение, Ираэн, схватив одной рукой костяной свисток, а другой – самого Родри, поспешно вытащил товарища из зала.

Даландра последовала за ними, глядя сверху, чтобы убедиться в окончательном исчезновении твари с мордой барсука, потом прервала видение и взлетела на свою плоскость бытия. Эвандар поджидал ее на прежнем месте у реки. Выслушав ее рассказ, он потемнел, как грозовая туча.

– Значит, скверно идут наши дела, милая, – угрюмо бросил он. – Все именно так, как я опасался. Будь они все прокляты! Шныряют и вынюхивают на моих землях, угрожают человеку, которому я обещал защиту!

– Кто это?

– Темные. Те, кто живет далеко… Значит, война!

Он вскочил и, щелкнув пальцами, вынул из воздуха серебряный рог.