Оля Виноградова - Легкой поступью безумия

Из-за спин мужиков выбежала с воплями дородная баба. Жена? Я не против их воссоединить. Тетка, закончив причитать над телом, поднялась с колен и бросилась ко мне, растопырив скрюченные пальцы. Я покачала головой, шагнула в сторону, присела, согнув левое колено и вытянув вверх серп. Он прошелся от ключицы женщины, взрезал рыхлую плоть объемной груди и закончил чертить кривую, впившись в печень. Захлебнувшись криком баба упала и захрипела, катаясь по траве.

- Я жду… - произнесла я холодно и равнодушно.

Взглядом нашла следующую жертву и теперь провоцировала парня, играя с ним в гляделки. Он дрогнул. Я видела, как судорожно дернулся его кадык.

- Не желаешь становиться трусом? - я обращалась исключительно к нему. - Тогда ты умрешь…

Факел выпал из рук убегающего мужчины. Дураки! Не достало ума скопом навалиться и задавить меня числом. Это же кому-то надо сделать первый шаг, а после двух трупов становиться третьим кому охота? А мне плевать на их желания. Они расходятся с моими. Демонстративно прокрутив серп в руке, я широко ухмыльнулась и сделала шаг к людям.

- Остановитесь, мать вашу! Что творите, дурни! Что теперь, если у людей деньги есть, то выродки они звериные? Говорил же вам, что волк бесится, а вы… Эх!

Швырнув тяжелую ношу с плечей на землю Лен проверил пульс бородача и его жены, которая затихла к его приходу. Закрыл остекленевшие глаза обоих. Встал и с размаха влепил кулаком по роже, кому-то из деревенских.

- Тебе же говорил, Мако, подожди пару дней, не вернуть Шаша уже, чего бучу-то раздувать! Что же вы всякой брехне-то верите! Вон, попался волчара. Сказал же, что выслежу и выследил… И опоздал. Ну, как же вы так… - мужчина схватился окровавленными руками за волосы. - Как же…

Теперь факелы освещали череду склоненных голов. Женщины, мужчины не осмеливались поднять глаза на Лена. Его неподдельное горе и звучащее в голосе разочарование кузнечным молотом били по воспаленным мозгам людей. Медленно, стараясь прикрыться спинами соседей, народ начал расходиться. Тихо, без слов, недавние обвинители расползлись по норам.

Скоро о трагедии напоминали лишь два трупа перед домом, мое залитое кровью и перекошенное бешенством лицо, да курящий на крыльце Лен. Я присоединилась к нему и протянула ладонь за самокруткой. Он отдал мне свою, а себе свернул новую.

- Зря только зверя убил… - сказал он, когда я сделала первую затяжку. - Чуть-чуть не успел…

Не хочу этого слышать, но не могу не удивиться правильности и логичности этих слов. Я промолчала, сдвинула брови и продолжила смотреть на сияющих Близнецов.

- Уже прочитала, как отличить человека от оборотня? Я знаю, ты взяла книгу, - я отрицательно дернула головой в ответ на вопрос. - Взгляни ему в глаза, ночью, при свете двух лун. Под определенным углом зрачок становится янтарным с вертикальным зрачком.

Я не повернулась к Лену. Не нужно гадать насчет его глаз, но какими он увидит мои?

Я так и не уснула. Да и кто способен после такого? И даже медленно и как-то пугливо наступающий день был озарен для меня светом факелов. Столько боли и ненависти. Четверо невиновных мертвы, и кто бы ни был виноват в их смерти он должен за это ответить. Аннет появилась не раньше семи. Одетая в простую хлопковую ночную рубаху. Длинные волосы вопреки обыкновению заплетены в обычную косу. Девушка бесшумно подошла к своей кровати, откинула полог и только потом обернулась и увидела меня. Не спящую.

- Где ты была? - я задала вопрос шепотом, но вложила в него всю ненависть и злость. - Сегодня ночью в деревне растерзали ребенка, а местные пришли жечь дом, посчитав всех нас оборотнями. Какая нелепость, правда?!

Я смотрела на компаньонку, не мигая. С холодной улыбкой на излохмаченных укусами губах. Что она станет делать? Намерена отпираться и дальше играть или раскроет карты?

- Ты веришь в эту дурость про оборотней? - произнесла Нанни, и хотя голос звучал весело, настороженность в глазах выдала ее с головой. - Я понимаю, невежественные крестьяне боятся выходить по ночам, но ты городской житель.

Кого она убеждает? Лучше бы созналась во всем. Жаль, словами нельзя причинить физическую боль. У меня заготовлены миллион и один маленьких кинжалов, готовых впиться в плоть наглой самоуверенной дряни передо мной.

- Спроси у своего ненаглядного Скайди во что я верю и почему оказалась в вашей компании. Прекрати притворятся! Мне плевать: оборотень ты или человек, но границы существуют для любого, и есть вещи, которые не позволено совершать никому!

Я встала с кровати. На расстояние шага подошла к девушке и застыла перед ней тзваниям совести. Как никогда мне хотелось убить, но не впиться зубами в артерию, а руками сжать ее шейку и давить, пока она не сдохнет.

- А, посвященная… Считаешь, я могла убить ребенка? - она не попыталась оправдаться. Девушка выяснила свое место в моем мировоззрении.

- Ты… Да! - ответила я уверенно.

К чему скрывать правду? Мое мнение об Аннет никогда не отличалось расположением, а сейчас вовсе дошло до зыбкой границы, когда не хочешь находиться рядом с человеком. Его присутствие вызывает желание запереться в туалете и выблевать завтрак. - Ты зверь в человеческом обличие. Хотя… - я замешкалась. - Звери заботятся о потомстве. Ты же относишься к собственному младенцу, словно он обуза для тебя. Я подозреваю, что если бы он не был тебе для чего-то нужен, то давно бы оказался в приюте!

- А если и так, то какое тебе до этого дело?! - Аннет напряглась. В ее позе явно читался брошенный мне вызов. Она напрашивалечь на хорошую драку.

- Ты права. До этого мне никакого дела нет, но я не хочу сгореть на костре из-за тебя! Или быть повешенной, или сгнить в тюрьме! Что мне мешает прямо сейчас выйти на середину деревни и обвинить тебя во всем? Люди не успели остыть. Кроме тех, кто навсегда закрыл глаза этой ночью. Они порвут тебя и твое отродье на куски!

- Да ну? - деланно изумилась компаньонка. - Тебя они порвут следом за мной.

Она села возле зеркала, расплела волосы и начала расчесывать их, глядя на меня через отражение в зеркале. Угрозы не успугали ее. Видимо, она часто имела с ними дело, но каждый ли произносивший их был готов осуществить сказанное?

- Думаешь, ты не такая, как мы? - продолжила девушка. - Думаешь, ты сможешь преодолеть зов крови, когда придет время? Никто не смог. Не сможешь и ты, - губы Аннет изогнулись в чувственной предвкушаюшей улыбке. - Тешь себя надеждой сколько угодно, но ты встанешь на четыре лапы и отправишься на охоту. Для нас нет иного пути, понимаешь?

Ее уверенность вывела меня из себя. Остатки спокойствия вылились в несвойственное мне действие: я схватила со стола сахарницу и швырнула ее в зеркало. Отражение в нем разбилось, как то в больнице с желтоглазым отражением. Град осколков окатил Аннет, оставив алые росчерки порезов на ее коже.