Ян Ирвин - Башня над пропастью

— До свидания! — прокричали они ему вслед. Гравий скрипел под сапогами. Шанд взвалил рюкзак Каране на спину. Он оказался очень тяжелым, хотя там была лишь ее одежда и бутылка с водой. Девушка хорошо выспалась, пока плыли, и теперь ощущала свежесть и энергию. Ветер и соленые брызги, летевшие в лицо, подбадривали ее, но ноги были слабые.

— Понятия не имею, куда мы идем и зачем, но давай пойдем, — сказала Карана.

— Мы направляемся на север, — ответил Шанд. — Подальше от войны. Ах, как хорошо выбраться из Туркада!

— Я тоже так думаю. Да я никогда и не хотела туда идти.

Глаза у Шанда блеснули, и он направился в лес. Небо начало светлеть — похоже было, что день будет ясный и ветреный.

— Кто такие тельты, Шанд? — задала Карана вопрос, который занимал ее много дней.

— Это любопытная история, — отозвался он, прокладывая путь между деревьями. — Когда-то давно они жили на болотах и в лесах вокруг залива — в хижинах на сваях. Но когда Туркад разросся — болота осушили, а леса вырубили. Тельты медленно вымирали от нужды, потому что были робкими и не могли справиться с ситуацией. Хлюны, раса торговцев, предложила им жилье — там, где не захотел бы жить никто другой — на причалах, в обмен на пожизненный договор. У каждого ребенка десяти лет есть выбор: он может нарушить договор. Но не многие на это решаются, так как им некуда идти и они не могут жить в одиночку. Тельты не любят хлюнов, но они нужны друг другу.

Карана вслед за Шандом медленно шла в гору, где росли хилые деревца, искривленные ветром. К тому моменту, когда взошло солнце, они оказались на голой вершине, откуда открывался вид на все побережье.

— Привал! — Карана, запыхавшись, опустилась на четвереньки.

Большой рюкзак придавал ей сходство с черепахой. Шанд снял с нее рюкзак.

— Здесь мы передохнем. Подъем был крутой.

— Слишком крутой для моих несчастных ног, — сказала она, растирая лодыжки. — Что это там, внизу?

— Это устье реки Труа.

Карана огляделась. Лес за рекой тянулся, исчезая из виду. На север уходил холмистый, малопривлекательный путь, которым им предстояло идти. На востоке — Туркадское Море, все в белых барашках. С южной стороны — холодное, скрытое пеленой Море Туманов, или Карама Малама. Оно внутреннее, как и Туркадское Море, отделяющее остров Мельдорин от континента Лауралин.

Карана знала, что еще западнее шла непрерывная цепочка гор, окружавших Игадор и ее любимую родину — Баннадор.

Несколько парусов на море да дымок поблизости от городка Труа-он-Си — вот и все признаки человеческого существования.

— Что теперь? — спросила Карана.

— Завтрак, если он в тебя влезет, потом будем идти до тех пор, пока ты не устанешь. Там, наверху, должна быть тропинка. Мы пойдем по ней на север вдоль побережья.

— А патрули будут?

— Возможно, хотя тут живет мало народу — всего несколько охотников и пастухов. Земля слишком бедна для земледелия. Думаю, тут мы в относительной безопасности.

Карана подумала о своем отце, убитом в горах за Готримом из-за нескольких монет, и вздрогнула. Ей вспомнился кошмар: сон о том, что за ней наблюдают гаршарды, собравшиеся в круг. Это заставило ее содрогнуться, хотя она не совсем осознавала почему. Она нашла в рюкзаке нож, попробовала пальцем острие, повесила шнурок ножен себе на шею и спрятала под рубаху.

Шанд принялся собирать хворост для костра.

— А как насчет Лиана, Шанд? Тебе удалось что-нибудь узнать о нем?

— Ходили слухи, что он ушел с Тензором.

— Ушел с Тензором, — повторила она. — Ушел! — Само слово или ударение, которое сделал на нем Шанд, разъярило ее. — Нет, я никогда в это не поверю. Его могли увести, но по своей воле он бы никогда не ушел. — После долгой паузы она тихо произнесла: — Зачем ему было уходить?

— Мендарк сказал, что его увел Тензор, — кротко произнес Шанд. — А уж по своей воле или нет — неизвестно.

— Минуту назад ты колебался. У тебя какое-то тайное подозрение относительно Лиана?

— Нет. Больше нет. И все же… Нет, ничего.

— Я должна знать, если у тебя есть что-то против него. Должна знать.

— В Туллине я был обеспокоен. А теперь его уход с Тензором… Но почему ты так волнуешься?

— Мы долго путешествовали вместе и много вынесли. Я тебе уже говорила. Естественно, мне хочется знать, что с ним случилось.

Лиан был летописцем, его заворожили события, разворачивающиеся вокруг Зеркала, поскольку он мечтал написать новое Великое Сказание, «Сказание о Зеркале». Теперь Шанд возбудил в Каране мерзкое подозрение: что Лиан пошел с Тензором по своей воле, чтобы проследить за развитием событий.

— Но ты тоже в нем сомневаешься? — спросил Шанд.

— Нет! Лиан — мой друг. — «Я верна своим друзьям, — подумала она, отбросив подозрение. — Я не выбалтываю их секреты всему миру. Я скрытная. Я бы никогда не рассказала их незнакомцу — особенно такому странному, как ты». — Мой самый дорогой друг, — проговорила она, выделив слово «самый», чтобы не оставалось ни малейшего сомнения относительно того смысла, который она в него вкладывает. — Почти что мой возлюбленный. А такое не забывается.

21

Необыкновенная ванна

Час спустя, сытно поев горячей каши, сдобренной изюмом, медом и маслом, они продолжили свой путь в гору. На такой крутой тропинке Карана вынуждена была каждые несколько минут останавливаться. Через два часа они неожиданно наткнулись на широкую протоптанную тропу, которая вилась вокруг склона.

Когда они вышли из-под деревьев, Карана заметила, что поднялся ветер и море покрыто рябью. Начался мокрый снег, от которого кололо лицо.

— Станет еще хуже, — оказал Шанд, глядя в сторону Туркада. — Я рад, что мы сейчас не в море.

— Надеюсь, Пендер благополучно доберется, — пробормотала Карана.

В середине дня Шанд замедлил шаг. Карана еле ковыляла за ним.

— На сегодня достаточно. Давай найдем место для лагеря.

Почва была каменистая, а в стороне от тропинки было множество глубоких оврагов, над которыми возвышался склон горы. Шанд указал на него:

— Думаю, за этим гребнем — там нас не будет видно с дороги. Ты сможешь туда дойти?

Карана прислонилась к дереву, растирая щеку холодными пальцами. Она кивнула, слишком уставшая, чтобы говорить. На вершине гору разделял неглубокий овраг.

— Смотри! — сказал Шанд, глядя на зеленую лужайку у подножия серой скалы. — Ручеек. Мы разобьем лагерь за горой, не на виду.

Дно оврага было покрыто грязью, но ручей был чистый, и они наполнили бутылки и вымыли лицо и руки перед тем, как сделать последние шаги, остававшиеся до вершины второй скалы. Плоский участок земли, покрытый жесткой травой и острыми камнями и защищенный маленькими деревьями, походившими на зонтик, манил их остаться. Карана шлепнулась на землю, растирая ноги, в то время как Шанд занялся костром.