Джеймс Клеменс - Ведьмин огонь

Глаз, не отрываясь, смотрел на них, и вдруг оказался птицей, сиявшей золотом и медленно пролетевшей мимо с гордо расправленными крыльями и высоко задранным хохолком. Когда крылья складывались, в них можно было заметить слабый отблеск розового и медного. Странная птица парила перед ними, держась на каких-то невидимых воздушных струях, и внимательно изучала встреченных путников глазками, похожими на два уголька.

— Удивительно, — пробормотал Бол. — Я думал, что они давно вымерли.

Эррил все еще держал меч острием вверх:

— Что это, какая-нибудь пещерная птица?

— Нет, это существо верхнего мира. Он вбирает в себя лунный свет, который позволяет ему охотиться в темные ночи.

— За века путешествий я повидал многое, но подобного — никогда.

— Они водились здесь еще задолго до твоего рождения, Эррил, и задолго до рождения твоих предков.

— Так что это такое, дядя? — спросила Елена, страх которой неожиданно исчез, вытесненный любопытством. Мужчины расступились, чтобы она смогла встать в середину и посмотреть на еще не скрывшуюся из поля зрения птицу. Девочка встала подальше от края ступеньки, как учил дядя, и завороженно смотрела на переливающееся пятно.

— Я думаю, это и есть тот самый лунный сокол. Я только читал описание их в одной древней, очень древней книге, — дядя говорил задумчиво, словно отвечал самому себе. — Природа этих птиц описывалась там, с одной стороны, как высшее благородство, а с другой — как предзнаменование дьявола.

Бол продолжал говорить еще что-то, но Елена уже не слышала, пораженная и очарованная названием. Лунный сокол! Влекомая такой неземной красотой, она потянулась к птице. Ах, если б у нее была хотя бы крошечка хлеба, чтобы приманить этого красавца, как приманивала она жирных гусей из Кленовой Просеки! Или, наверное, лучше кусочек мяса, поскольку, судя по крепкому клюву и загнутым когтям, птица была хищником. Но на что же можно охотиться в темноте мертвой пещеры?

Девушка медленно тянулась к птице, словно нарочно почти застывшей в полете, и та вдруг развернулась и направилась прямо к ней. Лунный свет сверкал все ярче, проливая на волосы Елены свое молочное сияние. Девушка взмахнула руками почти как крыльями — сокола можно было уже достать, кончики пальцев скользили по легким перьям. Елена чуть не замурлыкала от удовольствия и молила лишь об одном — чтобы сокол ее не испугался.

— Осторожней, Елена, — предупредил Бол, видя что птица уже совсем рядом с племянницей.

Рука Елены уже полностью купалась в лунном сиянии. От страха не осталось и следа, он сменился наслаждением, но неожиданно сокол вскрикнул, словно предупреждая о чем-то. Девушка оторвала взгляд от птицы и…

Рука ее пропала !

Она дико вскрикнула, вторя крику птицы, и испуганный сокол взмыл вверх. Но это было уже неважно. Руки у Елены не было, вместо кисти зияла чернота, словно эта пещера проглотила всю ее ладонь до запястья.

Отдернув руку, девушка с ужасом готова была увидеть следы крови и почувствовать боль, но едва только она поднесла руку к груди, как кисть снова появилась, будто ни в чем не бывало.

Елена застонала. Кожа на руке, четко видимая в свете фонаря, снова стала ярко-красной, а на ладони краснота, завиваясь и сгущаясь все более, стала почти черной.

Девушка разрыдалась. Только не это! Она протянула руку дяде, словно моля его снова лишить ее кисти, но в тот же момент лунный сокол спикировал и сел на эту ее руку цвета крови.

От неожиданности и тяжести птицы рука девочки почти упала, но прежде, чем она успела ее отдернуть, сокол так впился когтями в ладонь, что кровь закапала с нее тяжелыми густыми каплями. Елена все-таки отдернула руку, и птица, теряя опору, в последний раз скользнула когтями по коже. Теперь в свете лампы когти сверкали сталью и серебром, и это прекрасное зрелище заставило девочку забыть даже о боли.

Сокол сел на ее плечо и с недоумением стал смотреть на пустую ладонь, и Елена подумала, что сама виновата в происшедшем. Ведь она сама только что мечтала иметь в руке хоть кусочек мяса. Но сокол склонил голову и неожиданно подлетев к руке, потерся о нее своими сверкавшими перьями.

Потом, довольный и гордый, взмыл вверх, широко расправив крылья, издал победный клич, эхом разнесшийся по пещере, и перья на его голове засияли уже совсем неземным светом.

— А что говорят ваши древние тексты по этому поводу? — спросил Эррил и кивком указал на птицу, вновь присевшую на руку Елене. После победного взлета сокол как-то притих, упокоился и стал просто чистить перышки. И теперь Эррил не знал, что беспокоило его больше: поведение птицы или явное свидетельство ведьмовской силы у девочки. Он все не мог оторвать глаз от кровавой руки; доказательства налицо, но поверить в это по-прежнему казалось почти невозможным.

— Как я уже говорил, мнения о лунных соколах расходятся диаметрально — от самых лестных до отрицательных, — спокойно ответил Бол, чем заставил Эррила, наконец, оторваться от созерцания Елениной руки.

— А насчет руки девочки? Мне всегда казалось, что для восполнения силы магам необходимо солнце. Как же она смогла обновить свою Розу в темноте?

Бол почесал в затылке:

— Может быть, благодаря свету птицы?

— Лунному свету!?

— Помню, я читал текст одного давно умершего алхимика, который предположил, будто свет Луны есть всего лишь отраженный свет Солнца. — Бол снова потянулся к затылку. — Разумеется, беднягу за такое кощунство сожгли, но мнение-то осталось.

Оба мужчины взглянули на сокола, и Елена увидела, что они смотрят на гордую птицу.

— Можно… Можно мне оставить его? — робко спросила девушка, и глаза ее блестели отраженным светом сокола.

— Это существо дикое и свободное, — ответил Бол. — И никто, ни Эррил, ни я, не сможет вынудить его к послушанию. Он выбирает сам. Сейчас он выбрал тебя. Но это только сейчас.

— И ты думаешь, он хотя бы немного побудет со мной?

Бол пожал плечами:

— Кто знает? Боюсь, радость моя, птица останется с тобой лишь до тех пор, пока вокруг нас эти пещерные своды. Может быть, она залетела сюда в поисках спасения от бури и потерялась. И как только мы окажемся наверху, она снова улетит.

Елена отвернулась и все свое внимание направила на столь неожиданный подарок, а Эррил вспомнил о том, что привело их сюда. Впрочем, догонять гоблина теперь было делом бессмысленным, хитрый вор давно уже скрылся неведомо где, и найти его среди этих развалин теперь вряд ли представлялось возможным. Поиски тщетны, но мириться с этим было трудно, особенно такому человеку, как Эррил. Ключ, один из пары, был вручен ему Братством как дань уважения к его семье… и к его жертве. Старый воин даже почувствовал, как вдруг заныла его давно не существующая правая рука, и невольно прикрыл глаза, на миг отдавшись воспоминаниям. Цену за этот ключ он заплатил слишком большую.