Леонард Карпентер - Конан и осквернители праха

Двигавшийся вперед отряд Детей Ночи неожиданно остановился, чуть-чуть не дойдя до того места, где Конан собирался их атаковать. Мертвецы, шагавшие по краям, начали расходиться в стороны, а те, что находились посередине, взялись за края большого щита, повернутого горизонтально, и Хораспес взошел на этот щит. Расшитый золотом край белого одеяния плескался на ветру у лодыжек. Стражники подняли щит до уровня плеч, так что пророк оказался над головами толпы. Он отдал легкий поклон в сторону городских ворот и снова приложил руки ко рту. Опять зазвучал оглушительный Голос, причем с такой силой, что у Конана застучали зубы.

– ЛЮДИ АБЕДДРАХА! БЛИЗИТСЯ ВАШЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ!

Беспомощная толпа ответила криком и плачем: радостная весть, провозглашенная Хораспесом, чуть не заставила землю растрескаться у них под ногами. На городской стене потрясенно молчали. Та часть толпы, что составляла войско Конана, замерла в напряженном ожидании. Люди поглядывали то на Конана, то на пророка. Они ждали сигнала, а по барабанным перепонкам, точно кузнечные молоты, бил Голос.

– ДА НЕ УСОМНИТЕСЬ В НЕПРЕХОДЯЩЕЙ МИЛОСТИ ЭЛЛАЭЛЯ, О ШЕМИТЫ! НАСТАЛ ДЕНЬ ВЕЛИКОЙ СЛАВЫ! Я ВОЗВРАЩАЮ ВАМ ТОГО, РАДИ КОТОРОГО ВЫ ВСЕ ЗДЕСЬ СОБРАЛИСЬ! ТОГО, КОГО ВЫ ЛЮБИТЕ БОЛЬШЕ САМОЙ ЖИЗНИ!

Едва только отгремели последние слова, как пророк снова указал рукой в сторону великой могилы, и люди увидели: у подножия пирамиды что-то начало происходить. Там в самом деле строился новый отряд войска. Посередине виднелось возвышение – а может быть, носилки, – в которых возлежало нечто большое, бесформенное, бледное! Даже в меркнущем свете дня никакой ошибки быть не могло...

– АБЕДДРАХЦЫ! К ВАМ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО ЦАРЬ ИБНИЗАБ! ОТКРОЙТЕ СВОЕМУ ЦАРЮ ГОРОДСКИЕ ВОРОТА!

Толпа отреагировала бурно, но неодинаково. С вершины стены раздались изумленные крики. Часть стражников кинулась выполнять распоряжение, другие бросились наперерез. На бастионах творилось нечто неописуемое. Толпа внизу заходилась от ужаса и надежды.

Вновь подобно трубе прозвучал Голос пророка:

– ВЫЙДИТЕ ВПЕРЕД, ЗНАТНЫЕ, И ПРИВЕТСТВУЙТЕ СВОЕГО ЦАРЯ! ПУСТЬ ЕГО ДЕТИ ПОДОЙДУТ ПОКЛОНИТЬСЯ ОТЦУ!

Услышав такое, Конан содрогнулся. Значит, пророку потребовались заложники, в том числе Эфрит!.. Киммерийцу некогда было гадать, как еще воспримут шемиты требования пророка, равно как и воскрешение своего царя. Он твердо знал одно: дальнейшее промедление с атакой было смерти подобно! Он выхватил меч и взмахнул им над головой:

– Вперед, псы! За Шем!.. Долой колдуна!..

После оглушительного Голоса, которым вещал пророк, собственный крик показался ему жалким комариным писком. Тем не менее десятки глоток тотчас подхватили его. Люди отбрасывали последние сомнения и срывались с мест. Ревущей волной они пронеслись через открытую площадку и схлестнулись с неупокое иными.

– За Шем!.. За Шем!..

Началась беспощадная схватка. Что такое «отступление», древние мумии не имели никакого понятия. Они рубились и отбивались, не отходя назад ни на шаг. Их валили и раздирали на части, но они даже не думали перестроиться или сомкнуть ряды. Шемиты колошматили их дубинками, рубили мечами и рабочими топорами, валили наземь. Иных, наоборот, отрывали от земли, и дюжины вцепившихся рук тотчас оставляли от мумий мелкие клочья. Линия сражения вскоре превратилась во множество отдельных водоворотов: окружив одного или нескольких мертвых, живые мстили им за надругательство над жизнью и смертью. Горожане видели их успех, и в маленькое войско Конана, преодолевая страх, вливалось все больше народу.

Но обольщаться не следовало. Им удалось разметать лишь первую линию обороны стражников Хораспеса. За их спинами ждали свежие и лучше вооруженные выходцы из могил. Это были большей частью умершие аристократы из славного и богатого прошлого Абеддраха. Они были облачены в дорогие, красивые и весьма надежные латы, составлявшие когда-то их погребальное убранство. И отличались они от живых в основном неживой бледностью кожи да ярким гримом, которым покрывали лица умерших. Между ними виднелось несколько красивых, безупречно сложенных юношей, совсем недавно покинувших жизнь. Некоторые из их числа принадлежали к тем самым посмертным избранным стражам. Только сегодня их убили внутри пирамиды и подвергли тела спешному бальзамированию. Они вышли навстречу живым плотно сомкнутым строем, орудуя мечами с опустошительным искусством и нарушая стремительность их атаки.

Конан и Осгар были готовы как раз к такому случаю: теперь настал их черед. Ни один защитник Хораспеса, и даже двое сразу, не могли противостоять этой паре северных великанов, когда те действовали сообща.

Первым, с кем они сшиблись, был пышнобородый вельможа из какого-то минувшего века. Его лицо было бледно, точно акулье брюхо. Удар Осгара рассек на нем покрытый рубинами головной венец и череп под ним. Конанов меч отшвырнул в сторону украшенный самоцветами клинок и проткнул насквозь его обладателя, перерубив позвоночник. Когда Конан рывком высвободил меч, мумия невозможным образом перегнулась назад. Потом сложилась пополам, кровоточа песком из вспоротого живота, и наконец рухнула наземь, и сотни ног тотчас растоптали ее на камнях.

Следующим перед ними предстал юный офицер из числа кладбищенской стражи. Красивый парень – вот только выглядел он так, как всегда выглядят утопленники. Он, похоже, был из числа тех, кто утопился по собственной воле, желая последовать в Мир Иной за царем Ибнизабом. Мертвец занес кривой меч, уже замаранный человеческой кровью, и вознамерился ударить им Осгара. Мечи северян одновременно обрушились на его клинок и разнесли его вдребезги. Последующие удары отсекли руки, еще пытавшиеся замахнуться рукоятью. Выходец из могилы повернулся и, шатаясь, побрел прочь. Его глаза лезли из орбит, рот раскрывался в беззвучном вопле.

– ПОДДАННЫЕ! ГРЯДЕТ ВАШ ЦАРЬ! – вещал Хораспес, не обращая никакого внимания на столпотворение прямо у себя под ногами. – СКОРЕЕ ОТВОРИТЕ ВОРОТА И ПРИГОТОВЬТЕСЬ К ТОРЖЕСТВЕННОЙ ВСТРЕЧЕ!

Конан про себя полагал, что знать все же вряд ли послушается приказа пророка, но необходимо было спешить. Он рассек пополам тощего воина-жреца, размахивавшего топором. Осгар расправился с дюжим храмовым стражником...

И вот двое северян прорвались сквозь плотную линию обороны и оказались в гуще Детей Ночи; к сожалению, некому было последовать за ними в прорыв. Некоторое время они ожесточенно крушили направо и налево, рубя шеи и поджилки мумиям, среди которых очутились. Конан перерубил колено какому-то толстопузому бывшему придворному, еще не успевшему засохнуть в могиле. Тело завалилось со всплеском, и Конан, к своему изумлению, неожиданно обнаружил, что стоит по щиколотку в воде.