Евгения Гордеева - Лоцман и Берегиня

— Но, по закону джиннов, — девушка горестно вздохнула, — я должна принадлежать тебе, Варя.

— А подарить тебя я могу?

— Просто так?

— Просто так!

— Просто так не можешь! Вот, если бы Рыська тебе какую услугу важную оказал, в качестве платы…

— Услугу? — я вперила свой взгляд в Рыську. — Какую ты мне можешь оказать важную услугу?

— А давайте, на Варю как бы нападёт Хмара, и ты её как бы спасёшь! — выдал гениальный план Май.

— Она Берегиня, — остудил его пыл фолк, — на неё не может напасть никто из жителей Порубежья.

— Да, а Злод? — напомнила я.

— Это был чрезвычайный случай.

— Пусть, чрезвычайный, но сказать то можно! Будем считать, что расплатилась с тобой за спасение от Злода, — обрадовалась я своей находке.

— Все знают, что Злода ты победила сама, — отверг и мою идею Рыська, — надо что-то реально произошедшее. Не будешь ведь бегать по всему Порубежью и договариваться с жителями, что говорить, а что нет!

— Ну, тогда я не знаю, — окончательно расстроилась я.

— Есть выход, — радостно сообщил Май, — сапоги!

— Точно, сапоги! Как я могла забыть?!

— Что за сапоги? — поинтересовалась Джинни.

— В прошлом году Рыська добыл мне Ярилины скороходы. За них я тебя ему как бы и подарю!

— Сапоги… — засомневалась волшебница.

— Скороходы бога Солнца! — уточнила я. — Правда, я их уже отдала обратно…

— Зачем?

— А мне Ярило на «Русалии» новые подарит, а эти снова на столб повесят!

— На столб?

— На празднике увидишь! — рассмеялась я. — Скоро будет праздник! Так могу я за сапоги расплатиться?

Джинни задумалась, а потом махнула рукой.

— У вас ведь свои законы и правила!

— И правда, чего мы паримся? Значит так, — констатировал Май, — Варвара расплатилась с Рыськой…

— Нет, — решительно прервала я мужа, — не расплатилась, а ответила услугой на услугу!

— Добро! Услуга за услугу! И пусть попробуют подкопаться! Джинни, Рыська, совет вам да любовь!

— Ну, ты даешь! — выдохнула я, не ожидая от мужа такой прыти. — Сводник…

— Сват! — гордо поправил меня муж. — Кто «против»? Воздержался? Все «за»!

— Интересный подход к голосованию!

— Очень хороший подход! — согласился он со мной.

— А сватовство будет? — Я обратила внимание, что беседуем, так сказать, только мы с мужем, а Джинни и Рыська тесно сидят на лавочке и со снисхождением наблюдают за нами. Я кивнула на них мужу.

— Ты погляди, мы тут распинаемся, а они…

— Спасибо вам, — Джинни смахнула набежавшую слезу, — у меня никогда не было таких друзей.

— А сёстры? — удивилась я.

— Сёстры… Живы ли они? Надо их ещё найти…

Весть о нашем возвращении, о появлении Джинни облетела стараниями Семёна всю Заставу и даже просочилась в другие населённые пункты. Так что, когда мы пришли к Дуплянским, гостей там была полная горница. Семён и его хозяин — швец, Яга, Горыня с Дубыней, Боцман, даже Мокрица притащилась. В уголке сидело ещё несколько русалок, рядом с ними пристроились двое молодых леших. В эту компанию затесался даже гном Додор, как раз, приехавший на примерку к швецу. Все с интересом слушали наш, местами откорректированный, рассказ о вызволении джиннов, но с ещё большим интересом расспрашивали Джинни. Девушка — джинн была эксклюзивным представителем расы джиннов, очень редко посещающим наши широты (если не считать прошлогоднего инцидента). Скромная и симпатичная волшебница произвела неизгладимое впечатление на местное население. Все сошлись во мнении, что Порубежью просто необходимо иметь, пусть неофициального, но всё же представителя абиссинских джиннов. Особенно разошёлся Боцман.

— Вот, кофель-нагель! У нас такая необычная девушка жить будет! Ни у кого нет (он не уточнял, у кого именно), а у нас есть! Редкой породы рыба! Надо ещё наяду на постоянное местожительство соблазнить! И будет у нас, бом-брам-стеньга, самая красивая диаспора!

— Ты бы так не горячился! — успокоил его леший. — Куда наяду поселишь? У тебя для собственных русалок водоёмов не хватает! По болотам распихиваешь! Или в балуду к себе под бок пригласить собрался? Так не пойдёт к тебе наяда на подселение! Они очень гордые существа!

— А ты откуда, блинд, знаешь! — возмутился Боцман.

— Сатир знакомый рассказывал.

— Вот шнява! — расстроился водяной, — это ж значит, водоём копать придётся.

— Вот неуёмный! — плюнул на замечтавшегося Боцмана Дуплянский.

Короче, день, начавшийся стычкой с похитителями и очень неприятным общением с Джамаллом Перцем, закончился дружеской попойкой в доме лешего с песнями, плясками и катанием на кентаврах. К нам забрели Перетоп и Стригун (кажется), хлебнули медовухи и перекатали всех девушек, имеющихся в наличии в избе лешего. Только Полина и Яга отказались от развлечения. Вместо них чести удостоились Андрей и Рыська. А вот Боцмана катать отказались. Не из вредности. Просто водяной уже находился в состоянии ртути, и всё время растекался.

Проснулась я доме бабы Яги, рядом посапывал Май. Выходит, нашлась добрая душа и доставила нас по месту прописки. Память услужливо вернула мне пару кадров, из давешнего. На одном, я в такт шагов тычусь носом в чью-то спину, скорее всего Перетопа. С транспортом вроде прояснилось. На втором кадре в тёмной бане кто-то поливает на меня из ковша. Второй кадр вызвал у меня подозрения. Что я делала в бане, и кто это был?

— Надо меньше пить! — сообщила я потолку. — Как сказал товарищ Лукашин.

— Ты что, набралась этого у Семёна? — спросил сонный муж, разлепив один глаз и скосив его на меня.

— Я это ещё до Семёна знала, из детства, — сказала я и сама удивилась своему тупому объяснению. — Дегенерирую, — поставила я диагноз.

— Смело, — одобрил меня муж. — Глупо, но смело!

— Почему глупо?

— Потому, что так быстро дегенерировать нельзя…

— А ты вчера в бане был?

— В бане? — он разлепил второй глаз. — В бане моются…

— Меня там поливали, — доверила я ему свою тайну.

— Ты что, грядка?

— Вы бы себя слышали, — донёсся до нас с улицы голос Рыськи, — бред сивой кобылы!

— Не обзывайся! — обиделась я. — Я не сивая, я ру-са-ая…

— Вы тут с глузду не двинулись? — голова фолка появилась над подоконником. — Медовуха нормальная была. Или вы елахой догонялись? — он с сочувствием посмотрел на нас. — Ну и рожи у вас!

В комнату вошла Яга с двумя дымящимися кружками.

— Выпейте, легче станет, — глянула в окно на Рыську, кивнула ему. — Не привычны они к нашему хмелю.

— Забористый! — согласился Рыська.

Я глотнула горячий напиток. Терпкий вкус трав, разливаясь по телу, прогонял вялость и лень. С последним глотком улетучилось все неприятные ощущения.