Александр Гарин - Игры Предвечных

  - Я думал - ты умерла, - все еще не верящий своему великому счастью Седрик не нашел ничего лучшего, кроме как забормотать оправдания в искаженное невообразимой смесью самых разных чувств лицо жены. - Он тебя - молнией, и... Ты, должно быть, все это время была без чувств, а я... Представляешь, я думал - ты умерла, и чуть себя не... Вот этим вот мечом... Вслед за тобой... Нет, ну ты представляешь, а? Я такой дурак... Чуть не раз - и все! Дурак... Но я бы не смог без тебя, Марика. Я бы не... о!

  Захлебнувшись собственным восторгом счастливый до беспамятства супруг по-медвежьи крепко облапил хрупкое тело жены, с упоением вновь зарываясь в ее грязные волосы и вдыхая их аромат. Он не замечал выражения лица самой Марики, которая не разделяла его восторга. Стиснутая в сильных руках супруга, застывшая романка, казалось, еще так и не пришла в себя. В шуме льющегося дождя Седрик не слышал и ее свистящего шепота, бессвязно повторявшего одну и ту же невнятную фразу.

  - Не может быть. Светлый, нет. Нет! Не может быть...

Эпилог

  - ... отец велел передать тебе, что получил письмо от императора. В разных концах земель Рома все еще неспокойно. Хотя ничего такого, с чем не могла бы справиться местная стража. Легиону нигде работы не нашлось. И скорее всего, не найдется.

  Седрик помолчал, с надеждой вглядываясь в лицо супруги. После того памятного вечера, когда Лей вернул принцу его жену, Марика еще не произнесла ни слова. Сперва принцессу-героиню, которая чудом выжила после заклятья маннского кудесника, почти не тревожили, полагая причиной ее нездоровья с трудом побежденное злое колдовство. Но когда спустя даже полных семь дней Марика по-прежнему хранила упорное молчание, встревожился не только Седрик, но и прочие домашние прекрасной романки.

  Марика действительно отрешилась от всего. Она больше не принимала никакого участия в делах провинции, никуда не выходила и ни с кем не общалась. После возвращения в замок принцесса едва взглянула на приветствовавших ее детей. Она затворилась в комнате и, словно на заре замужества, тут же слегла.

  В этот раз Седрику уже не требовалось советов отца, чтобы сообразить на какое-то время оставить жену в покое. Отстраненное состояние супруги оставалось неизменным день ото дня. Но несмотря на это он добросовестно приносил ей новости и пищу, едва не насильно заставляя слушать и есть. Марика не гнала, но не смотрела в его сторону и, казалось, вовсе не замечала присутствия рядом с собой. По всем признакам казалось, будто она словно заново пережила некий удар судьбы, настолько же тяжелый, как и ее раннее замужество.

  Однако, как ни ломал голову Седрик, он так и не смог понять, что же именно сделалось причиной такого душевного нездоровья жены. Поцелуй Марики положил конец его страшной муке заключенного в камень живого мертвеца. С этого момента и до самой битвы, где они были разлучены, Марика привычно не баловала мужа проявлениями любви и ласки. Но и не смотрела волком. Так, словно Седрик своей горячей молитвой не спас ей жизнь, а сделал что-то вовсе противоположное.

  Впрочем, сегодняшний день подарил надежду на то, что затянувшиеся вялость и равнодушие принцессы случились не навсегда. С самого утра Марика пребывала не в отрешении, а задумчивости, что было расценено обрадованным Седриком, как очень хороший признак. Вернувшись под вечер в свои покои и застав Марику жующей высушенные фрукты с широкого блюда у кровати, про-принц повеселел окончательно. До сей поры его беспокойная и непонятная жена не принимала пищи по доброй воле.

  - А еще Тит Максимус поручает моему отцу встретить посольство царицы Клементы, которое возглавляет ее дочь Алекаста, - сложив бумаги на стол, Седрик стянул куртку, потом тунику и нырнул в постель к полулежавшей прямо на покрывале жене. - И с почетом перепроводить в порт. Там они сядут на корабль, который уже и доставит посланниц в столицу.

  Он кашлянул.

  - Царство Клементы - огромно, - Седрик придвинулся ближе, сминая одеяло. - Если сравнивать, это почти треть от территории самого Рома. И вся власть сосредоточена только у одной царицы. А значит... В письме об этом не говорится, но отец предполагает, что для союза с такими соседями его величество император задумал женить своего сына на дочери царицы.

  Брови Марики чуть заметно дрогнули.

  - Вот-вот, - обрадованно подтвердил Седрик. Он коснулся ее живота и, помедлив, приложился к нему губами. - Если это произойдет, а царевна Алекаста хотя бы в малой доле похожа на женщин из ее народа, едва ли у Тита Клавдия будет возможность тревожить нас снова. Он будет... слишком занят своей собственной супругой, чтобы лезть к чужим.

  Марика усмехнулась. Седрик окончательно уверился в том, что семидневная гроза миновала. Даже будучи в хорошем расположении духа, жена не любила, когда он трогал ее отягощенный младенцем живот. То, что теперь она отнеслась к этому почти благосклонно и отвечала, пусть молча, на его слова, подстегнуло принца скорее закрепить успех.

  - Еще я должен тебе покаяться, - Седрик поднял голову, пытаясь поймать ее взор. Он ступал на опасную тропу. То, о чем он собирался говорить, могло окончательно развеселить его романку. А могло и привести ее в ярость. Не исключая второго, Дагеддид все же сильно надеялся на первое. -Это насчет твоего центуриона... Ну, того, белобрысого, из веллов. Которого ты... пригрела возле себя в Прорве.

  Встретившись, наконец, глазами с женой, он поспешил исправиться.

  - Ну, не пригрела, а... я хочу сказать... Короче, ты не поверишь. Этот охламон подошел ко мне, после того, как я выполнил твою работу - сделал смотр тому, что осталось от стоящих в Веллии двух имперских центурий.

  Седрик вновь помедлил. Он не ошибся в своих расчетах. Марика была явно заинтригована. Ему удалось заставить ее слушать - и слушать с интересом.

  - Сперва я не понимал, что ему от меня нужно, - исподтишка наблюдая за реакцией жены и с облегчением не замечая ничего тревожного, продолжил наследный принц Веллии. -Он что-то говорил про то время, которое провел подле тебя в Прорве и за которое якобы стал тебе близким другом. Дескать, поскольку волей Лея от Прорвы не осталось и следа, то укрепленная дорога через нее больше не нужна. А, следовательно, принцессе Марике не требуется все время торчать в том жутком тумане. И его, единственного друга принцессы, не будет рядом, дабы и дальше ободрять, и поддерживать ее высочество во всем...