Кристофер Сташефф - Чародей поневоле

Только один из стрелков оказался проворнее своих товарищей: его стрела ударилась о круп Векса и, отскочив, упала в реку.

На миг наступила сдавленная тишина, затем лучники испуганно зашептались, по их рядам прокатился ропот:

— Колдовская лошадь! На ней заклятие!

— Следы заметай, Векс,— еле слышно распорядился Род, и его огромный черный скакун встал на дыбы, яростно взбил воздух копытами, развернулся и в одно мгновение исчез в ночном мраке. Вдали стих цокот его могучих копыт.

Род мрачно усмехнулся. Он знал, что след, оставленный Век-сом, так перепутается со следами коней герцога и Большого Тома, что даже самый лучший повар, искушенный в приготовлении спагетти, эти следы не распутает.

Род поднял глаза к небу. В свете факелов разглядеть что-либо было трудновато, но ему послышался негромкий клекот скопы.

Он улыбнулся, на сей раз более добродушно. «Пусть Катарина попробует арестовать старика. Пусть только попробует».

Затем он с кислой усмешкой обернулся к сэру Марису.

Старый рыцарь мужественно старался придать своей физиономии гневное выражение, но страх в его глазах был красноречив, как телевизионная реклама. Дрожащим голосом он проговорил:

— Род Гэллоугласс, ты помог бежать мятежнику.

Род молчал, весело сверкая глазами.

Сэр Марис сглотнул подступивший к горлу ком и продолжал:

— За наглую и подлую измену ее королевскому величеству королеве Грамерая, Род Гэллоугласс, я обязан арестовать тебя.

Род учтиво склонил голову:

— Попытайтесь.

Стражники в страхе зароптали и попятились. Никто не желал связываться с чародеем.

Сэр Марис успел схватить одного из стражников за руку:

— Эй ты! Солдат! Ну же, солдат! Беги и отнеси весть королеве! Скажи ей о том, что тут творится!

Стражник рванул с места в карьер, явно несказанно радуясь возможности поскорее смыться.

Сэр Марис вернулся взглядом к Роду.

— Теперь ты должен явиться на суд королевы, господин Род Гэллоугласс.

«Ого! — отметил не без удовольствия Род,— Я уже господин? Это что-то новенькое!»

— Пойдешь ли ты сам, по доброй воле,— осторожно поинтересовался сэр Марис,— или я должен силой отвести тебя?

Род еле сдержался от смеха — настолько потешным казался ему испуг в голосе старого рыцаря. Заработанная репутация сулила ему явные преимущества.

— Я пойду по доброй воле, сэр Марис,— ответил Род и шагнул вперед.— Ну, пойдемте?

В глазах сэра Мариса отразилась нескрываемая благодарность. Неожиданно его потянуло на откровенность.

— Не завидую я тебе, Род Гэллоугласс. И зря ты, на мой взгляд, так хорохоришься. Тебе предстоит разговор по душам с королевой, а ты сам знаешь, какой у нее язычок.

— Знаю, как не знать,— согласился Род.— Да только и у меня есть что сказать ей, верно? Ну так пошли, сэр Марис.

К несчастью, путь до замка дал Роду время поразмыслить над поведением Катарины, и к тому моменту, когда они с сэром Марисом подошли к королевским покоям, Рода буквально трясло от злости.

Вдобавок (что отнюдь не способствовало поднятию духа) оказалось, что за работу взялась комиссия по встрече в составе двух стражников и гонца, высланного вперед. В грудь Роду нацелились две пики.

Процессия остановилась.

— И что же,— ледяным тоном произнес Род,— это означает?

Гонец, заикаясь, возвестил:

— К-королева в-воспретила ч-чародею входить в ее п-покои б-без оков.

— Ага,— Род на миг поджал губы, затем, чуть приподняв бровь, учтиво осведомился: — Стало быть, меня собрались заковать в кандалы?

Гонец кивнул, еле живой от страха.

Род отшвырнул от себя пики, со стуком упавшие на пол, ухватил гонца за ворот и отшвырнул прямо на бросившихся к нему стражников. Затем он пнул дверь с такой силой, что она сорвалась с прочнейших металлических петель, не церемонясь, наступил на нее и маршевым шагом прошествовал в покои королевы.

Катарина, лорд-мэр столицы и Бром О'Берин, сидевшие за столом, на котором была расстелена большая карта, в испуге вскочили на ноги.

Бром ловко прыгнул и встал на пути у Рода:

— Какой демон овладел тобою, Род Гэллоугласс, что ты посмел…

Но Род уже обошел карлика и, не сбавляя шага, двигался к столу.

Дойдя до стола, он остановился и устремил на королеву взгляд, от которого она запросто могла бы обратиться в ледышку.

Катарина попятилась, прижала руку к шее — воплощенный страх и растерянность.

Бром вспрыгнул на стол и громогласно вопросил:

— Что означает это дерзкое вторжение, Род Гэллоугласс? Поди прочь и не смей входить, покуда королева не призовет тебя!

— Я бы предпочел не являться перед ее королевским величеством в оковах,— чеканя слова, отозвался Род.— И я не допущу, чтобы благороднейшего и достойнейшего из дворян швырнули в грязную, кишащую крысами темницу вместе с низкими воришками!

— Ты не допустишь? — в гневе выдохнула Катарина.

— Да кто ты такой, чтобы здесь распоряжаться! — взревел Бром.— В тебе нет даже жалкой капли благородной крови!

— В таком случае я позволю себе заключить, что благородная кровь порой сочетается с неблагородными поступками,— небрежно бросил Род, рывком отодвинул в сторону стол и шагнул к королеве.— Я почитал вас благородной особой,— с насмешкой проговорил он.— Но теперь я вижу, что вы ополчились против своей родни, против того, кто заменил вам отца! О да, вступив в схватку с любым из ваших вельмож, вы неизбежно бросаете вызов кровнику, но драться с родным дядей?! Одумайтесь, женщина! Да будь он даже злейшим убийцей, и то вам подобало бы отнестись к нему с почетом и уважением, коего требует его высокий титул! Не темницу вы должны были предложить ему, но лучшие из ваших покоев — вот ваш долг крови! — Род оттеснил Катарину к камину, он говорил, глядя ей прямо в глаза: — Да-да, будь он убийцей, вы бы, несомненно, оказали ему подобающие почести! Но нет, он совершил более страшное, на ваш взгляд, преступление: он выказал несогласие с вашими высокомерными, жестокими законами и еще более разгневал вас тем, что с честью и достоинством не ответил на ваши хорошо продуманные обвинения. Он не желает уронить своей чести в то время, когда страной правит мстительная, взбалмошная, капризная девчонка, наделенная титулом королевы, но при том лишенная добродетелей. И за это, только за это он стал преступником и изгоем?

— Умолкни, презренный! — выдавила Катарина, смертельно побледнев.— Как ты смеешь так разговаривать с леди?

— Тоже мне — леди! — презрительно фыркнул Род.

— Урожденной леди! — отчаянно, испуганно вскрикнула Катарина.— Неужто ты тоже изменил мне? Ты ли глаголешь устами Дома Кловиса?