Всеволод Мартыненко - Белое солнце Пойнтера

— Вот! А я что говорила?! — Пемси качнулась на своем пуфике вперед и уперлась руками в колени, не боясь смазать подсыхавшую хну. — В академии тот же коленкор. Бузят все, даже прохвессора!

— Профессура, — чисто автоматически дернулась поправить Хирра тоном заботливой репетиторши при барышне-недоросле. Но унтер-бандершу моей древнейшей было не так просто сбить с панталыку. Лишь на мгновение запнувшись и обалдело хлопнув ресницами, та продолжила:

— И эти тоже, хай-мэм! Все как есть бунтуются и Визиря этого Великолепного видеть в упор не хотят!!!

В порыве обрисовать картину надвигающегося всеобщего мятежа блондиночка не жалела красок — как словесных, так и тех, что были наложены на ее кожу. Раскрасневшись в запале спора, Пемси утерла мордаху запястьем, а затем еще и ладонями по коленям хлопнула с размаху. Результат не заставил себя ждать — поперек физиономии и на предплечье пролегло по ржавой полосе, придавая пышечке самый разбойничий облик, а на бедрах расползлись бесформенные пятна хны.

— Хотят не хотят, а на стороне властей стража и правительственные колдуны, — попыталась вразумить оголтелую унтер-бандершу старшая жена, в то же время жестом указывая той на необходимость почиститься.

Но вконец исчумазившаяся блондиночка в мятежном запале была попросту не способна заметить содеянное. Осторожное замечание старшей жены лишь пуще раззадорило ее.

— Да я! Да мы!! Музафара с его стражей и колдунами одной рукой свернем! В рога… курчавые, вот!!!

Что-то новенькое в ее словесном обиходе завелось, не иначе, у соратников подцепила. По неистребимой привычке к уличной оргдеятельности.

Представить, в какой вид собрался привести Великого Визиря здешний бунтующий молодняк во главе с профессиональной бандиткой умильно-кукольной наружности, я при всем опыте не сумел. У рогачей, какой бы породы они ни были, их главное украшение максимум витым бывает; у морских наблювалов, отрыгивающих амбру, тоже бивень витой, да еще прямой к тому же. А курчавые рога… Подобной жути даже демонам в книжках про Войну Сил не пририсовывают.

Так что сие — точно местное избредие. Если только не наследство ублюдов, пропавших пропадом вместе со Священным Воинством. Диковато же те, должны были выглядеть, если это предположение соответствует истине… Рога с копытами и горб! Да еще и двуногие, вроде ездового эпиорниса, если верить легенде. Нехилое сочетаньице!

Впрочем, наличие мелкого криминального авторитета во главе ученой молодежи смотрится еще более нехило. Хуже только кабинетный умник, оседлавший волну бандитского погрома — как недолгий преемник Суганихи Кровавого, сумевший натравить остатки его «славных побирушек» на всех, у кого в хозяйстве была хотя бы одна свинья.

Действительный Магистр Тайрисской Бурсы Леон ван Хроге и поныне памятен не своими сочинениями по теологии права, а попытками соорудить на их основе практическую систему, действующую посредством огня и веревки. Триста лет спустя Маг-Император Тес Вечный, наставником которого, по преданию, был сам Хогоха Неправедный, обустроил Империю Людей на заанарских вотчинах, с кровью отбитых у эльфов, именно в духе учения леонистов…

Не мешало бы, кстати, поинтересоваться, как нынешние умники мыслят себе будущее Хисаха без Музафара. А то как бы не получить на границах второй Тесайр хуже первого. Хотя как раз именно Великий Визирь желал союза с нашим злейшим врагом, и его политические противники вроде бы должны иметь по этому вопросу прямо противоположное мнение.

В общем, не спросив, не выяснишь.

— А потом что? Когда всем, кому надо, по рогам достанется?

Как ни странно, ответ на этот вопрос у Памелы имелся, причем довольно четкий:

— Прежде всего надо султана отменить!

С этим нельзя не согласиться. Мехмет-Али Двенадцатого именно что отменить надо. За полной негодностью к употреблению в каком бы то ни было качестве.

— Казнить, что ли? — через плечо поинтересовалась у своей подчиненной Келла с явно недружелюбной ноткой в голосе, слегка напряженном от поворота головы, пережимающего горло. Оттенок сей прозвучал на грани слышимости, но вполне различимо.

— Не-а, просто так сделать, чтоб вообще султанов не было! Никаких!!! — не заметив того, поясни ла свой посыл Пемси.

До такого даже ван Хроге не доходил, не говоря уже о Тесе Вечном, который сам себя отменять отнюдь не жаждет! Хотя это смотря чем султана заменить… В Анариссе вон по утрате Хтангской Династии в смуте Первой Меканской взамен поставили над всем Концерн Тринадцати.

— А как тогда?! — недоуменно вступила в разговор Хирра.

— Все, как у нас! — торжествующе провозгласила пышечка. — Свободно избираемая власть народных представителей!!! Для беспрепятственной торговли и мирного развития!

Тридцать три раза! Это магистрат-то в Анариссе весь из себя народный-свободный?! Не смешите дохлого клоуна! И торговля у нас такая беспрепятственная, что в «Коммерческий Бюллетень» сводки налогов, пошлин и прочих протекционистских поборов Концерна просто не вмещаются. А уж про мир я бы вообще молчал, с семнадцатью Меканскими войнами за последние полтысячелетия!

Однако сама девчонка до такого бы не додумалась. Явно с чужих слов вещает, «прохвессуры» местной наслушавшись. Знать бы еще, кто тем ученым бунтовщикам этакого бреда нашептал…

Не второй Тесайр — второй Анарисс собрались соорудить они из подручных средств в совершенно неподходящей для того местности. Производить в которой что-либо для свободной конкуренции слишком дорого встанет. Здесь вода и пища стоят втрое дороже, чем по ту сторону Девственной Пустыни, не говоря уже о расходах по защите работников от жары днем или холода ночью да тратах на перевозку сырья и готового товара! В таком варианте развития событий Хисаху грозит быстрая утрата самостоятельности — и будет у нас вместо союзника еще один протекторат вроде Транс-Альт или Огрии, из которого можно без меры выжимать ресурсы для очередной войны. Нечего и говорить, что Тесайр не будет смотреть на это, раззявив пасть, а прижмет Иэри и Атину так же, как мы местных…

Так что следующая Меканская если и будет уступать по масштабам Войне Сил, то только из-за нежелания богов лично ввязываться в нее. По причине невозможности заставить одну из сторон сражаться за кого бы то ни было из себя. Восьмеро братьев и сестер Дня и Ночи в Империи Людей объявлены эльфийскими предрассудками, а единственно достойным обожествления неопровержимо признан один Маг-Император. Что и закреплено соответствующим документом, принятым на всенародном референдуме лет четыреста назад!

Объяснить все эти, мигом пронесшиеся в голове соображения не то что непокорным умникам, а даже их куда менее образованной провозвестнице я бы не взялся. Но за меня всю работу сделала младшая жена, правда, зайдя совсем с другой стороны, чем мог бы я.