Ирина Чернова - Храни нас пуще всех печалей

Прием с капюшоном и торчащими ножнами на боку себя оправдал - кто прячется под курткой, было непонятно, но оружие отпугивало одних, а решительный и быстрый шаг - других. Так, не останавливаясь, я шла вперед и вперед, оставляя за спиной километры альветийских дорог и тех, кого больше не желала видеть. Пусть я устала, пусть я буду голодна, пусть я буду спать на земле, а не в королевской постели, но главное - я свободна и никто не запирает меня в четырех стенах!

Искать место для ночлега я начала уже в густых сумерках, когда в лесу почти стемнело, а дорога стала видна , как светлая полоса. Последний прохожий попался мне навстречу довольно давно и даже пугливо втянул голову в плечи, заслышав звон железа. В общем-то, я позвенела для острастки, но бедняге хватило и этого, чтобы отпрянуть с дороги в высокую траву. Два раза я видела в стороне от дороги огни костров и даже снующих у них людей, но чувство самосохранения предостерегло меня от желания подойти к ним. Кто знает, что там за народ? Попасть из огня в полымя не улыбалось и я прибавляла шаг, чтобы люди не стали рассматривать, кто это так быстро шпарит по дороге. В темнеющем лесу не было слышно ни звука, подтверждающего наличие людей. Перекликались ночные птицы, где-то выли...собаки? Волки? Хрустели ветки, но никто не стремился нападать и сжирать меня. Было страшновато одной, но встречи с людьми представлялись мне еще страшнее. Через полчаса я набрела на небольшой овраг, где вполне прилично устроилась под корнями дерева, разрыв землю ножом. Завернулась в толстый суконный плащ, поблагодарив конюхов и тут же провалилась в сон.

Первое утро на свободе было туманным и тихим. Где-то далеко вставало солнце, трава была мокрая от росы и стелилась под ноги. Быстро собравшись, я вышла на дорогу и пошла вперед. Хлеб я почти весь доела еще вчера, оставался крошечный кусочек и еще очень хотелось пить. Светлый журчащий ручеек показал мне еще один промах - я не взяла с собой ничего, в чем можно было бы кипятить на костре воду или хотя бы зачерпнуть ее из ручья и нести с собой. Напиться впрок надолго не получилось, и к середине дня в животе стало ощутимо рычать. Ругая себя за несобранность, я плелась уже не так быстро, как раньше, но постоянно прислушиваясь ко звукам вокруг. Три раза мне пришлось очень быстро сойти с дороги на обочину, когда мимо проскакали всадники, но на меня они обратили внимания не больше, чем на собаку. Каждый раз, заслыша издалека топот копыт, я с ужасом ждала появления кого-либо из замка ле Патена, но это были совершенно другие люди и я постепенно успокаивалась. Откуда им знать, в какую сторону я пойду? А если еще учесть ту скорость, с которой я двигалась - намного быстрей, чем большинство пеших на этой дороге - то шансы у моих возможных преследователей таяли на глазах. Эти выводы привели меня в отличное настроение и если бы не урчащий живот, то и тут жизнь была в общем-то не так плоха!

Дома в населенном пункте, через который шла дорога, были под стать этому времени - низкие каменные строения с маленькими окнами и каменными высокими заборами. Вдалеке мычала корова, слышался лай собак, кудахтанье кур и ругань, обещающая оторвать голову мерзавцу Терри. Откликнулся визгливый женский голос, заревел ребенок и опять заорал мужчина, проклинающий всех на этом свете. Вся эта серенада проходила за высоким забором ближайшего дома. Я уже миновала его, как сильно хлопнула калитка сзади и разозленный мужик средних лет вывалился на пыльную улицу, ругаясь и плюясь во все стороны.

- Аннет, проклятая тварь, ну я тебе устрою, подожди еще немного! - мужик потряс кулаком в сторону дома и с силой пнул ногой ни в чем не повинную калитку. Та жалобно охнула и ничего не ответила. Мужик пнул калитку еше раз, потом стал шариться по своим штанам и толстой куртке из грубого сукна, ворча сквозь зубы. Наконец, найдя искомое, он еще раз погрозил кулаком своему дому и быстро зашагал вперед, обогнав меня на изгибе дороги. Пахнуло потом, немытыми волосами и прочими прелестями, которые совершенно одинаковы во всех мирах, где есть мужики, отказывающиеся мыться. Широким шагом он припустил к здоровенным воротам, за которыми и скрылся, как только ему удалось открыть калитку, прорубленную в них. По улице остался плыть только запах из ворот - запах еды, от которого во рту моментально потекли слюнки. Подняв голову, я увидела страшную картину над воротами - на большом куске дерева толстое чудовище со свинячьим пятачком тыкалось мордой в некое подобие петуха, который узнавался лишь по длинному хвосту синего и красного цвета. Надпись под картиной "Свинья и петух" видимо означала название данного заведения.

Есть хотелось ужасно, еще больше хотелось пить и в довершение всего по селу я не увидела ни одного колодца. Улица вела дальше, дома становились повыше и вдалеке уже виднелась городская стена с воротами. Насколько я помню, в города пускают только за плату, но мне там делать нечего и идти туда не надо. Вот сейчас я вернусь и пойду в обход этого города, чтобы выйти на мою дорогу с другой стороны...а как па-ахнет, сил нет терпеть!

Двое мужчин вышли из ворот, отрыгивая и покачиваясь на нетвердо стоящих ногах, нечленораздельно бормоча друг другу слова благодарности и уверения в дружбе. Как будто и из дома не уходила, все то же самое, что у нас! Загляну-ка я на этот постоялый двор, или как он там называется здесь, сперва осмотрюсь и, если там будет немного народу, попрошу поесть. Деньги у меня есть, как это делается - я видела, когда шла с Клаусом и Хавьером, а капюшон снимать не буду. Волосы я затянула сзади в хвост, они не вылезут, а по одежде не поймешь, кто я такая.

Большой зал был почти пуст, справа от входа сидели двое потрепанного вида мужиков в войлочных шапках, слева за столом клевал носом над тарелкой заросший бородой до глаз мужик в кожаной широченной куртке, еще двое сидели спиной ко входу и, тихо переговариваясь, ели и пили. Я присела за ближайший стол поближе к выходу, сняла мешок с плеча и расстегнула пояс с ножнами. Он был мне широковат и впивался в бока, когда я садилась или наклонялась.

- Чего изволите, благородный сьер? - трактирщик уже спешил ко мне, вытирая руки грязным полотенцем.

- Пожрать давай, да горелого не неси, есть не буду.

- Вина надо или пива? - хозяин уже ощупывал меня на предмет платежеспособности маленькими глазками.

- Не надо. Отвар есть или вода на худой конец?

- Сделаю сейчас. А чем платить, найдется?

- Найдется. - Я вытащила самую мелкую серебряную монетку. - Видишь ее? На столько я не съем, сдачу давай сразу.

- Благородный сьер, может вина все-таки? - заныл трактирщик, видя,что деньги уплывают у него из рук.