Александра Авдеенко - Прасковья

— А что завтра? — спросила я с любопытством.

— Твой первый шабаш и посвящение в круг ведьм.

— Ух, ты, а это как?

— Долго рассказывать, на месте тебе все объяснят, но ничего сверхъестественного там не будет. Никакого призыва нечисти, подписания договора с дьяволом и прочей гадости. Мы же травницы, а не черные ведьмы. Вот все в рамках нашей силы и произойдет. Ладно, дочистила? Марш мыть руки и за стол.

Ух, ты как интересно! Но бабуля в своем репертуаре, тяжело делится инфой. Вот что ей стоило мне чуть больше рассказать? А так разожгла любопытство и в кусты. Я быстро поужинала карпиками в сметане, вкусно, хоть и рыба. Попыталась опять пристать к бабуле на предмет 'что' и 'почему', была отшита и отправлена спать с наставлением, что чем быстрее уснешь, тем быстрее наступит завтра, и как следствие, все узнаешь. Вот же тихушница. Интересно, она раньше в органах не работала? А что, ведет допросы профессионально, инфой не делится, только загадочно улыбается, методы воспитания жесткие. По себе знаю, да и братики почувствовали уже.

С такими мыслями я проворочалась далеко за полночь, все силясь уснуть. Ага, щаз! Сон не шел, я все представляла себе как оно будет. Какой он первый шабаш? Что меня там ждет? Меня мучало предчувствие большой подставы и не давало спокойно уплыть в царство Морфея, пока не пришла бабуля и не принесла мне успокоительного отвара. Только после этого я провалилась в тревожное забытье.

Проспала я до обеда, а потом до вечера нарезала круги по хате от нетерпения, пака бабуля меня не выгнала во двор и не заняла делом. Ближе к вечеру слиняли вернувшиеся из города братики. Сказали, что договорились отметить Купала с водяным и лешим. В руках у Ника была какая-то подозрительная коробочка, сильно напоминающая ювелирную, только размерчик какой-то нестандартный. А за плечами у обоих болтались увесистые рюкзаки, чем-то позвякивавшие при ходьбе. На мои вопросы о том, что это, братцы отмалчивались и только загадочно улыбались. Ладно, сейчас не до того, потом и так все узнаю.

После того как братиков и след простыл, начали собираться и мы. Бабуля оделась понаряднее: в вышиванку, клетчатую юбку, имитирующую плахту[14], подпоясалась красным кушаком, на грудь намиста, на ноги черевички, волосы убрала под платок. Минута, другая и преобразилось и ее лицо, оно стало моложе лет на тридцать. Передо мной стояла молодая женщина в национальном костюме и со смешинками во взоре.

— Ух, ты! Бабуля, ты крута! Не, мегокрута! Гоголь со своей Диканькой и Оксаной отдыхает! Да что там Оксана! О, Солоха, точно! Все-таки она ведьмой была, как и мы! — выдала я, восторженно оглядывая бабулю со всех сторон. — А что с лицом?

— А что с ним?

— Ты вроде как помолодела?

— Нууу, не лететь же на шабаш старой развалиной, засмеют, — сказала она загадочно.

Потрясающе! Теперь понятно, отчего по селу до сих пор легенды о количестве бабулиных кавалеров ходят. Статная, кареглазая, чернобровая, с нежной кожей на румяных щечках, с лебединой шеей, высокой грудью. Бабуля производила впечатление этакой настоящей украинки, которая не только что-то там, на скаку взглядом остановит и организует тушение горящей избы, а чего в нее-то соваться? Но и построит новую, да не своими руками, а кавалеров под это дело организует. Короче настоящая роковая мамзель в национальном костюме. Вот бы и мне так научится! Ух я бы развернулась!

— Налюбовалась? — бабуля смотрела на меня, улыбаясь. — Чего ждешь? В твоей комнате на кровати лежит твоя одежда.

Я метнулась в комнату. Ну что и, правда, там меня ждал костюм навроде бабулиного. Я быстро в него облачилась, надела на шею намиста, а как же без них-то? Только вот волосы заплела в косу и украсила их цветочным венком с лентами. Все же я не замужняя, в отличие от бабули, которой положен платок.

— Ну шо, ведьма, к вылету готова? — спросила она меня.

— А шо? Я усехда готовая! — сказала я сквозь смех.

— Тогда по метлам! — и она резво выбежала из хаты.

По метлам это хорошо, только вот как? В юбке же неудобно. Или ее до пояса подтянуть? Но как-то не очень хочется сверкать на всю округу голым задом. А бабуля то уже примостилась-то на своем летающем средстве и как-то бочком, как в дамском седле. Сидит и так насмешливо на меня смотрит, додумаюсь ли я, что нужно сделать или продолжу дурочку включать. Текс, ладно, чуть переделаем нашу сидушку. В дамском седле я не ездила, но видела его в музее. Та еще штука. А мне еще лететь в нем. Ладно, надеюсь, что не свалюсь. Кое-как примостилась в седле и 'просемафорила' бабуле глазами, что к взлету готова.

— Ну шо, гоу на шабаш? — спросила бабуля сквозь смех.

— Гоу-гоу, — провыла я, взлетая вслед за ней.

Летели мы не долго, всего минут двадцать над лесом и как только показалась довольно большая полянка с костром в самой чаще, стали спускаться. Приземление прошло удачно. Я себе даже ничего не сломала. А на полянке… А на полянке нас ждало двенадцать ведьм. Почему столько? Не знаю, но скоро выясню. Они, как и мы с бабулей, были одеты в национальные костюмы и водили хороводы возле костра. И это ведьмы? И это шабаш? Какой-то ансамбль песни и пляски в национальных костюмах. А где разврат? Где я вас спрашиваю? Где оргии? Где вино рекой? И голые мужики? Я даже на стриптизеров согласна. Шабаш это, в конце концов, или как?

Я перевела недоуменный взгляд на бабулю и только попыталась что-то такое спросить, как она приложила палец к губам и тихо прошептала:

— Все потом, молчи, — и пошла в сторону хороводящихся мамзелек. — Здоровеньки булы.

А это уже им. Хоровод остановился, и ведьмы обернулись к нам.

— И тебе Настасья не хворать. Кого ты к нам привела? — спросила одна из них, самая представительная.

— Да вот внучка моя в силу ведьмовскую вошла, готова к принятию в круг и первому посвящению.

— А достойна ли она? — спросила другая ведьма.

— А сможет ли стать одной из нас? — спросила третья.

По рядам ведьм прошел шепоток.

— Испытайте ее, — это уже бабуля.

— Дитя, иди к нам, — сказала старшая ведьма. — Не бойся.

Я подошла, а чего мне бояться? Бабуля рядом, если что в обиду не даст.

— Посмотри мне в глаза, — сказала старшая и положила свои руки мне на виски. — Смотри, смотри, смотри…

Меня стало затягивать в темный омут глаз. Не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Я чувствовала, что сопротивляться бесполезно. Минута. И мы с ней оказались в сером тумане, еще минута и перед нами как кадры в фильме начали мелькать события из моей жизни, сопровождаемые яркой эмоциональной окраской, моими мыслями, надеждами, чаяниями, устремлениями. Я почувствовала себя голой. Ощущение было не из приятных, как будто твои чувства препарируют умелой рукой. Но все довольно быстро закончилось, и мы снова оказались на полянке.