Сара Бреннан - Невысказанное

— Ты не единственный чародей, кузен.

Кэми сделала шаг к Джареду. Его сознание потянулось к ней, приветствуя его, как протянутая рука, ловящая ее собственную. Это единственная причина, по которой она поняла, что он уловил ее движение по направлению к нему, потому что Джаред все еще смотрел на Эша.

Одна из скрепок полностью раскрутилась, растянувшись в одну длинную полоску проволоки толщиной с иглу, блестящую, как игла. Ее движение походило на крошечную стрелу света, слишком яркую вспышку в воздухе, прочертившую по лицу Эша. За собой она оставила темную полоску крови, хлынувшую из того же самого места, где на щеке Джареда белел шрам, и Эш отпрянул.

— Нет, — сказал Джаред. — Но только у меня есть источник.

Кэми отпрянула от него, вырвав от него свои мысли, но не возводя стен, а просто желая положить между ними расстояние. Она подняла руку в отвергающем жесте, карту, скрепки, ручки, все, что ударилось о стену. Она сделала еще три больших шага, подойдя к двери, и бросила на Джареда яростный взгляд.

— Может, больше его у тебя и нет.

ЧАСТЬ 6. ЗАКРЫВАЯ КНИГУ СКАЗОК

Но станет днём рассвет, -

Исчезнет злата след.

— Роберт Фрост[6]

Глава 30

ИСТОЧНИК СВЕТА

Кэми не могла вернуться домой к матери, которая её любила, но солгала ей, и она определенно не могла вернуться и в город. Поэтому она отправилась в лес, где увидела первое убийство. Теперь нигде не осталось безопасных мест, а там она могла, по крайней мере, подумать.

Она села на выступ того, что Джаред в шутку назвал «Очень депрессивным карьером». Лощина котсуолдского камня была похожа на половину груши, из которой вычерпали всю мякоть. По другую сторону от нее тянулись деревья, в сумрачном свете отливающие сливовым, желтым и красным цветами. Она слышала, хоть и не видела, реку Разочарований, а несущиеся воды и шелестящие листья, которые, будто люди, перешептывались, делясь секретами: Тише, тише, тише. Разочарование, очарование, чародейство.

Кэми подобрала ноги к груди, спрятав колени под своей длинной юбкой с расцветкой из желтых пчел и красных цветов. Она потуже обтянула материалом лодыжки.

«Тебе не стоит находиться там в одиночестве», — сказал Джаред.

«Но я ведь никогда не бываю одна, разве нет?»

Её постоянный спутник молчал. Он был полон сожаления и был все еще зол, и Кэми понимала и то, и другое, но не могла понять его нападок на Эша и проливания его крови без причины.

«Это за то, что он пытается разделить нас!»

«У него есть право на свое мнение, — сказала Кэми, — как и у меня».

Джареду нечего было на это ответить, только бояться, что она хочет существовать отдельно от него, и его ярости. Ярость, которая порезала кожу Эша. Ярость, что заставила скатиться его отца вниз по лестнице и умереть.

«Нет, — сказала Кэми. — Я не это имела в виду. Ты тогда не знал на что способен. Это была не твоя вина. Но теперь тебе известно, что ты можешь. Ты несешь за это ответственность. Тебе нельзя ранить кого-либо еще».

«Я сделаю все, что ты хочешь». До тех пор, пока она будет с ним. «И я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — пообещал Джаред. — Тебе не стоит беспокоиться о том, что за тобой кто-нибудь придет, из-за того, что ты мой источник».

«Я бы не оборвала нашу связь из-за страха. Я никогда бы не стала что-то делать из-за того, что испугалась».

«Ну, да, — сказал Джаред. — Я знаю».

Кэми была настолько близка к тому, чтобы остаться в одиночестве, насколько могла, но она по-прежнему была объята чьими-то мыслями, его нежной привязанностью и заботой. На данный момент это было не так уж и плохо.

В золотой чаше карьера сгущались тени. Кэми посмотрела вниз и больше не смогла разглядеть ни изгибов, ни острых выступов каменоломни, где они с Николой Прендергаст, будучи детьми, играли в прятки. Когда Никола была жива. Кэми закрыла глаза на мгновение, а затем поднялась.

Теперь она могла видеть реку сквозь деревья, которая вилась серебристой змеёй, обрамленная разноцветными драгоценными камнями из листьев. Она увидела кое-что еще. Нечто изящное, нечто напоминающее рисунок на китайском фарфоре, балансирующее на одной ноге в реке. Это была цапля, но не обычная цапля. Каждая её линия, тонкие ноги и изгиб крыльев и шеи горели ярко синим, словно жаркое пламя от бунзеновской горелки.

Собо была не из тех бабушек, которые любили рассказывать всякие истории, но Кэми довелось услышать одну-две и интерпретировать их по-своему, сформировав легенды о стране, которую она никогда не видела, в свои личные истории.

Аосаги-но хи*. Цапля, горящая синим пламенем. Ночная цапля, светящаяся мягким светом на фоне темнеющих небес.

Она не слишком много думала о словах Эша Джареду, о пробуждении леса. И, конечно, не связывала это с собой. Только здесь была аосаги-но хи. Теперь Кэми думала о маленьком создании из глаз. Хякумэ** — хранители с сотней глаз.

Джаред пробудил лес не в одиночку. Она тоже его пробудила. Источник и чародей, создали из Разочарованного дола страну сказок. Только на этот раз истории были другими, потому что они были и её сказками. Впервые Кэми увидела то, чего так боялся Роб Линбёрн, что её будет манить сила.

Мама Кэми ужинала дома каждый вторник, поэтому остальные члены семьи всегда были в сборе. Папа сделал лазанью, и они все расселись вокруг стола и боролись за остатки лимонада. Победил, разумеется, Томмо.

Тен чинно выпил воды со льдом и сосредоточился на своем салате.

— Я подумываю стать вегетарианцем, — сообщил он тихим голосом. — Не то, что бы эта пища не была превосходной и питательной, — сказал он маме, обеспокоенно захлопавшей ресницами. — Но я в долгу перед своей совестью.

— Как хочешь, — сказала мама.

— Я готовлю половину всей еды и под словом «половина», я подразумеваю «три четверти», — заметил папа. — И если ты собираешься воротить нос от моих плотоядных изысков, неблагодарное дитя, то можешь сидеть под столом и печально грызть сырую брюссельскую капусту, пока остальные будут есть за общим столом.

Тен слабо улыбнулся. Он всегда знал, когда папа шутил, хотя чужие шутки ставили его в тупик.

Кэми потянулась к заправке для салата и встретилась с мамиными пальцами, тянущимися через весь стол за тем же. Кэми отдернула руку. Рука матери была холодна, как лед. Взгляд мамы встретился с её взглядом.

— Как прошел день, Кэми? — спросила она и подняла заправку.

— О, отлично, — сказала Кэми. — В газете дела идут хорошо. Сейчас я на самом деле работаю над грандиозным выпуском. Я собираюсь написать статью о старейших семьях Дола.