Юлиана Суренова - Книга 2_Тропа каравана

Шуллат, чувствуя себя виноватой, отпрянув, скатилась в траву. Поджав под себя хвостик, она сжалась, жалобно поскуливая, прося прощения.

– Нет, ты не виновата, – Мати была готова расплакаться, но вместо этого успокаивала малышку, – ты моя хорошая, – о на вновь взяла волчонка на руки и, позабыв о платье, стала поглаживать ее, нашептывать… Но малышка не успокаивалась. И девочка, не зная, что ей делать, бросила беспомощный, испуганный взгляд на мага: – Шамаш, я не хотела ее обидеть! – в ее глазах стояли слезы.

– Успокойся, – колдун спустился с камня в траву, садясь с ней рядом, – ей передаются твои чувства и она спешит разделить их, пережить. Ну-ка улыбнись, давай, ради Шуллат. Вот. Посмотри – и малышка больше не дрожит, – он посадил Ханиша в траву. – Отпусти ее к брату. Пусть поиграют. А мы с тобой пока починим твое платье.

– Разве можно заштопать такую тонкую ткань? – она тяжело вздохнула, уже смирившись с потерей.

– Ты видишь иголку и нитку в моих руках? – маг усмехнулся. – Вот что, давай договоримся: ты больше не станешь расстраиваться по пустякам, а я научу тебя чинить одежду, – он не дал ей опомниться, произнести ни звука, продолжая. – Коснись ткани пальцем.

– Каким?

– Все равно. Да не бойся, ничего страшного не случится… Теперь дунь и скажи: "Не было и нет, чего не видит свет, чего не помнит тьма, и даже я сама…" Ну, вот и все.

– Что "все"? – Мати с недоверием поглядывала исподлобья на мага. Конечно, она сделала все так, как ей велел Шамаш. В первый момент ей даже показалось это забавным, но не теперь, когда она вновь вспомнила о дырке на новом платье и том объяснении, которое ей придется давать отцу. И пусть это случиться не сегодня – он не станет ей портить день рождения, а завтра, но от этого ей становилось только хуже – лучше бы уж поскорее все закончилось и не рисовало в ее голове страшные картины ярости метели. Она захотела посмотреть, настолько ли велика дырочка, может быть, ей удастся как-нибудь прикрыть ее, утаить от отца. Мати убрала руку… и замерла, с удивлением рассматривая ткань, на котором не осталось даже следа от зацепки. Девочка не могла понять, поверить. Она стала рассматривать внимательнее, но нет, ткань была цела, совершенно цела, и это было правдой! – Как ты это сделал?

– Я? – рассмеялся колдун. – При чем здесь я? Ты и сама со всем прекрасно справилась.

– Но как…? – она все еще не понимала, хотя ее глаза уже сверкали близостью нового чуда. – Ведь я не… – ее рука прижалась к прятавшемуся под одеждами талисману. – Неужели этому можно просто научиться…? – спрашивали ее губы, но глаза задавали совсем другой вопрос: "Это из-за талисмана? Он помогает мне?" "Нет. Ты все сделала сама", – мысленно ответил ей Шамаш.

"Это мой дар? Но почему он проснулся лишь сейчас, не раньше… не тогда, в пустыне, когда меня похитили разбойники?" "Это всегда случается внезапно, неожиданно".

"И это не ты разбудил его? Я сама?" "Да, малыш. Я лишь чуть-чуть помог тебе, указал путь, но первый шаг ты сделала сама…" -Этому можно научиться, – продолжал он вслух, – хотя я бы не сказал, что это просто.

– Но ты ведь научишь меня? – она смотрела на Шамаша и в ее глазах была и решимость, готовность настаивать на своем, и не важно, придется ли ей умолять, сжимая кулачки, упрямится или, прибегая к последнему, самому проверенному оружию, выдавливать из глаз слезы. Но, оказалось, что ей достаточно лишь спросить.

– Конечно. Всему, чему смогу.

– Значит, вовсе необязательно обладать даром, чтобы творить чудеся…!

Это был не вопрос – радостное восклицание – и колдун промолчал. А девочка, завертевшись, стала выискивать на платьице еще какую-нибудь дырочку или зацепку, чтобы проверить, хорошо ли она запомнила первый урок магии, осталась ли с ней эта удивительная способность.

– Малыш, не надо! – остановил ее маг в тот момент, когда та уже начала было царапать, тормошить тонкую ткань. – Зачем специально портить столь дорогую вещь?

– Но я хочу…

– Ты сможешь попробовать и потом. Пока же лучше займись Шуллат. Посмотри: ей надоело играть с братом, теперь ей нужна ты.

– Тем более, вон уже идет Атен…

– Где? – девочка вскочила на ноги, оглянулась, увидела отца, несшего плошки и небольшой глиняный кувшин и побежала к нему навстречу.

– Почему ты так долго? – зазвенел над землей ее голосок. – Давай, я помогу тебе!

– Держи, – он протянул ей медные плошки и та, забыв обо всем остальном, бросилась назад:

– Шамаш, а они не слишком глубокие? – девочка придирчиво разглядывала их, даже провела пальцем по донышкам, проверяя, достаточно ли они чистые.

– Чего ты так волнуешься? – следом за ней подошел Атен. – Здесь утонет разве что муха, и то вряд ли. Ну-ка, подержи, я налью молока. Да не дергайся ты так, расплескаешь!

– Я не могу, мне щекотно… Пап, давай быстрее, они учуяли запах молока и пробуют забраться по моим ногам!

– Нужно было сперва заставить тебя переодеться, – проворчал караванщик. "Лучше бы уж эта мысль не забредала вовсе, раз не пришла вовремя," – подумал было он, вслух же продолжал: – Ладно, что уж теперь… Все, хватит пока, ну, ставь.

– Приятного… – только и успела произнести Мати. Голодные волчата, не дожидаясь особого приглашения, ринулись к молоку. – Аппетита… – все же, закончила она начатую фразу. – Папа, папа, почему они едят из одной плошки? Они не видят вторую, да? Пододвинь ее им! – девочка не замолкала ни на миг. – Шуши, ну что ты делаешь?! – она хотела было осторожно оттащить малышку, а потом подтолкнуть ее к другой плошке, но та стала упираться, сперва угодила в молоко носом, затем, отфыркиваясь, недовольно ворча, сунула в плошку лапу… – Разве можно быть такой…

– Оставь ее, Мати, – Атен опустил руку на плечо девочки. – Пусть ест так, как ей удобно.

– Им понравилось молоко!

– Ну конечно, они ведь не столь привередливы, как ты.

– Знаешь, пап, я ведь тоже люблю молоко и… – она наклонилась, потянулась ко второй плошке…

– Угомонись! – шикнул на нее караванщик.

Но девочка и не пыталась отпить. В сущности, она добилась того, что хотела – увидев, что делает ее хозяйка, Шуллат забыла о первой плошке и тотчас бросилась, отпихнув боком брата, ко второй. Она по-прежнему передвигалась достаточно быстро, но ее движения стали более неумелыми и неуклюжими. Ее маленький животик вздулся как бочонок и мешал ей.

– Вот умора! – хихикнула девочка.

Тем временем волчата, дочиста вылизав плошки, стали вновь поглядывать на своих хозяев, прося добавки.

– Пап, налей им еще, – Мати потянула отца за руку, – неужели ты не видишь: им мало, они хотят добавки!

Караванщик повернулся к Шамашу. Он не имел ни малейшего представления, сколько должны съедать за кормежку священные волчата.